— Странные дела, дорогой муж. Как же это ты судишь? Хоть я и не кадий, но жена кадия и кое в чем разбираюсь. Как же так? Ты и истцу и ответчику сказал, что они правы.
Насреддин отвечал спокойно:
— Правду говоришь, жена, ты тоже права[628].
Однажды утром два соседа увидели, что какая-то собака нагадила на пустыре между их домами. Никто из них не хотел убирать за собакой. Дело у них дошло до драки, и оба пошли к городскому правителю жаловаться друг на друга.
Правитель был не в ладах с Моллой Насреддином и поэтому решил поручить ему разбор этого дела. Позвали Моллу, собрался народ. Правитель насмешливо обратился к Молле:
— Молла, эти два человека поспорили. Дело очень важное, потому я послал за тобой. Ты такие дела решаешь быстро и правильно.
Молла выслушал жалобу соседей и понял, что правитель позвал его, чтобы оскорбить. Он, нисколько не смутившись, сказал спорщикам:
— Собака нагадила на улице. Это место принадлежит не вам, а повелителю. А у него здесь есть представитель — правитель города. Поэтому убирать за собакой должны не вы, а правитель![629]
Как-то раз три человека нашли мешок с орехами, принесли к Анастратину и попросили, чтобы он разделил между ними орехи по-божески. Анастратин развязал мешок, дал одному горсть орехов, другому — один орех, а третьему — все остальное.
Они ему говорят:
— Ходжа, ты разделил несправедливо!
— Глупые вы люди! — отвечал он им. — Разве бог не делит именно так? Одному даст много, другому — мало. Вот если бы вы попросили меня разделить по-человечески, тогда бы каждый получил поровну[630].
Как говорит предание, однажды Моллу Насреддина назначили правителем того города, в котором он жил. Через два дня после того как он приступил к своим обязанностям, стражники поймали двух воров и привели к нему. Одного поймали ночью, другого — днем. Молла расследовал дело и того, кто воровал ночью, отпустил, а того, кого поймали днем, — посадил в тюрьму. Хозяин того дома, где вор совершил кражу ночью, пожаловался Тимуру, что Молла вел дело несправедливо. Тимур послал Молле приказ: поймать вора, совершившего кражу ночью, и как следует наказать. Молла получил этот приказ, прочел его и подумал: «Наверное, законы изменились, а я не знаю». Он поймал ночного вора и посадил в тюрьму, а того, который воровал днем, освободил, украденные им вещи отобрал у хозяина и отдал вору.
На сей раз этот хозяин пришел к Тимуру жаловаться на Моллу. Тимур рассердился и вызвал Моллу к себе.
— Что ты делаешь? — спросил он. — Почему ты освободил этого вора?
— По твоему приказанию, — ответил Молла.
— Как, по моему приказанию? — еще больше рассердился Тимур. — Когда я писал, чтобы ты освободил его?
— Слава повелителю! — сказал Молла. — Один из воров совершил кражу днем, другой — ночью. Еще со времен наших предков мы знаем: воруют всегда ночью, а днем — никогда. Поэтому тот, кто ворует днем, нарушает и законы и обычаи. Вот я и посадил в тюрьму того, который совершил кражу днем, и выпустил пойманного ночью. Потом я получил за твоей подписью приказ: нужно поймать и посадить того, кто воровал ночью. Я и подумал, что законы, наверное, изменились. Поймал того, кто воровал ночью, а пойманного днем — освободил.
Тимур совсем разгневался:
— Сейчас же иди, поймай и этого.
— О повелитель! — возразил Молла. — Это же несправедливо! Если нельзя воровать ни ночью, ни днем, то что же им, беднягам, остается? Когда же им заниматься своим делом?
Истец предъявил Насреддину иск на сто динаров и потащил его к кадию.
— Кто твой свидетель? — спросил кадий истца, и тот ответил:
— Бог.
— Тебе лучше бы сослаться на того, кого признает кадий, — перебил его Насреддин.
Насреддина Афанди вызвал к себе казий в качестве свидетеля со стороны истца. Ответчик запротестовал:
— Господин казий, я прошу не верить показаниям Афанди. Он всячески уклоняется от паломничества в Мекку.
— Зря он наговаривает на меня, ваша милость! — заявил Афанди казию. — Я уже ездил в Мекку!
Тогда казий спросил:
— Если вы были в Мекке, то скажите мне: с какой стороны Каабы* находится колодец Земзем[631]?
— Когда я посетил Мекку, арабы только решали, с какой стороны им рыть колодец! — не растерялся Афанди[632].
Пришлось как-то Насреддину Афанди выступать свидетелем в суде. Казий, зная Афанди как поборника правды, понял, что от него не добьешься лжесвидетельства, и начал искать всяческие способы дать ему отвод.
— Выступающий свидетелем, — заявил он, — должен наизусть знать весь Коран. Можете ли вы выполнить это условие, Афанди?
— Коран, ваша милость, я знаю получше иных постоянных чтецов и мулл. — И Афанди прочитал наизусть несколько изречений из Корана.
