Тогда раввин приказал богатым иудеям ухаживать за Афанди и не отказывать ему ни в чем.
Сорок дней мудрец жил, как в раю, отъелся, поправился на даровых хлебах. На сорок первый он сказал:
— Я изучил иудейский закон.
— И ты согласен принять иудейство? — спросил раввин.
— Нет.
— Проклятие, ты ел иудейский хлеб и обманул нас!
— Я не могу перейти в другую веру.
— Но почему же?
— Вот уж сорок лет я ем мусульманский хлеб и так и не сделался правоверным мусульманином. А вы хотите, чтобы за сорок дней из меня получился верующий иудей.
Однажды Молла, расхаживая по базару, увидел плачущую армянку и толпу, идущую за ней. И кто бы из идущих ни спрашивал, почему она плачет, женщина никому не отвечала. Молла остановил ее и спросил:
— Сестра, что ты плачешь? Скажи, в чем твое горе, может, мы найдем какой-нибудь выход.
Женщина заплакала навзрыд и сказала:
— Ох, попала я, несчастная, в беду, прах на мою голову!
— Скажи, что же случилось?
— Что же может быть хуже? Один из моих сыновей принял мусульманскую веру.
Молла склонил голову:
— Плачь, сестра, плачь, горе у тебя безысходное. У тебя только один сын стал мусульманином, и ты так убиваешься, а что делать мне, горемычному? У меня все сыновья мусульмане!
Пришли к ходже несколько попов и стали толковать о недоуменных вопросах.
— Говорите, бог милостив, объясню, — сказал ходжа.
Попы спросили:
— Объясни, как это ваш пророк совершил на небо мирандж (восхождение)?
А ходжа без колебания отвечал:
— Да по той самой лестнице, которая была построена, когда ваш пророк восходил на четвертое небо[710].
Противники замолчали[711].
Однажды жена сказала ходже:
— У кувшина для абдеста* прохудилось дно. Вода быстро вытекает. Что нам делать?
Ходжа отвечал:
— Жена, неужто трудно этому помочь? Прежде мы справляли нужду, а потом совершали омовение. А теперь, как только нальем в кувшин воду, сейчас же будем совершать абдест, а потом справлять нужду.
Эпенди совершал омовение, но на одну ногу ему воды не хватило. Тогда он встал на одной ноге и стал читать молитву.
— Эпенди, что это значит? — спросили его.
— Левая нога осталась без омовения, — последовал его ответ[712].
Однажды ходжа совершал у реки омовение; одна из его туфель упала в воду и была унесена течением. Когда ходжа увидел, что уже не удастся достать туфлю из воды, он отошел в сторону и, громко пустив ветры, сказал:
— Бери назад свое омовение, а мне верни туфлю[713].
Томимый жаждой, Насреддин подошел к фонтану, чтобы напиться. Отверстие было забито деревянной пробкой. Насреддин выдернул пробку, и струя воды окатила его с ног до головы, едва не свалив на землю.
Насреддин поднял пробку, закрыл фонтан и сказал:
— Тем лучше. Не надо будет делать абдеста.
Попал как-то Насреддин Афанди в компанию пьяниц. Среди яств на дастархане были расставлены кувшины с хмельными напитками. Виночерпий налил Афанди полную пиалу вина. Один из присутствующих заметил:
— И вы не боитесь греха, Афанди? Ведь одна капля вина, как говорится в Коране, — смертный грех!
Афанди спокойно окунул пальцы в пиалу и, стряхнув каплю вина на пол, сказал:
— Вот и нет смертного греха.
Когда Афанди шел мимо мечети, вдруг ему понадобилось сходить по малой нужде. Забрался он на минарет и начал оттуда мочиться.
Увидев это, правоверные возмутились:
— Эй, Афанди, вы оскверняете мечеть!
— Успокойтесь, почтенные, — ответил невозмутимо Афанди. — В Коране сказано, что капля поганой жидкости становится чистой, если она перевернется вокруг себя семь раз. А моя жидкость не семь, а семьдесят раз перевернулась, пока достигла земли!
Настоятель городской мечети напросился в кишлак к Афанди в гости, чтобы наставить его на пусть истины. Дорога шла в гору. Оба путника устали, и настоятель охал и стонал:
— О Аллах всевышний! Наверно, ты в наказание за грехи этого богохульника Афанди создал на этой дороге такой изнурительный подъем.
— Уважаемый, — возразил Афанди, — вы возводите напраслину на творца.
— Молчи. Что ты понимаешь в делах всевышнего?
— Должен вам сказать, — почтительно продолжал Афанди, — когда я шел в город из дому, здесь был превосходный спуск, и идти было легче. А вот стоило только увязаться вашей милости со мной, и, волею Аллаха, здесь оказался крутой подъем. Дивны дела твои, о господи! Не знаю, кто же здесь из нас грешник, из-за которого Аллах сотворил столь удивительное чудо.
