Вы никогда не пытались напоить инквизитора приворотным зельем? Я тоже не пыталась. Но напоила. И что мне теперь с этим делать? Варианты типа «Переспи, может, отпустит» прошу не предлагать. Переспала. Не отпускает. Ни зелье его, ни он меня.
С самого утра всё валилось у меня из рук.
Ровно год назад я получила лицензию на самостоятельную ведьмовскую деятельность. А это, на минуточку, не только красный диплом магической академии! Это аттестация рабочего места, экспертиза зелий и экзамен по технике магической безопасности в городском управлении Инквизиции. Прошёл год. Он был непростым, со взлётами и падениями, но все его беды вместе взятые рядом не стояли с тем, что ожидало меня сегодня.
Сегодня у меня была первая официальная проверка.
И как назло назначили мне не какого-нибудь старичка-добрячка, типа Джузеппе Пазолини, а самого Цепного Пса, как называли у нас Габриэля Риччи. Он всегда находил, к чему придраться. А если придраться было не к чему, то ещё хуже. Ньор Риччи начинал рыскать с удвоенной силой. Потому что если есть ведьма, у неё должны быть нарушения.
Поэтому из рук всё у меня валилось не только сегодня с утра, а всю неделю. С того самого момента, как стала известна личность проверяющего. Но сегодня как никогда. Валилось, забывалось, путалось и разбивалось.
Я на десять раз перечитала требования к индивидуальным ведьминским лавкам и отметила галочками все пункты. Всё есть. Даже удалось раздобыть чистокровного котёнка-фамильяра. С родословной и паспортом. Само по себе наличие фамильяра не являлось обязательным требованием к практикующей ведьме. Но считалось, что они стабилизируют эмоциональный и магический фон хозяйки. Может, он и ньора Риччи как-то… стабилизирует.
Так-то я планировала взять какого-нибудь смеска или чистокровку, но без документов, по объявлению. Когда-нибудь потом. Даже так выходило накладно. Но когда я узнала, кого мне определили в проверяющие, сразу поняла: моему эмоциональному фону просто жизненно необходимо стабилизироваться. И желательно на верхней отметке, а не на нижней, как сейчас.
Я открыла свежий «Ведьмин Глас», а там такая удача: свободный котёнок прямо из питомника! На магерротипе сидел огненно-рыжий пушистик с огромными печальными глазами. Под изображением была история о том, как его предали. Взяли, а потом отказались. Видите ли, у котёночка оказался слишком живой характер!
Пусть чучело жабы себе заведут, если нужен неживой!
У меня прямо сердце кровью облилось, так жаль малыша стало.
Вообще у приличных заводчиков очереди на два года вперёд расписаны. Но так как по стандартам разведения котик являлся переростком, на него стояла скидка. Но только сегодня! Котик очень ждёт новую хозяйку, которая подарит ему приют и ласку!
Я! Я подарю!
Вестник с заявкой взмыл по указанным координатам в ту же секунду. И очень скоро пришёл ответный, с согласием на продажу и реквизитами на оплату.
Вчера вечером курьер его доставил. Бедный кошачий ребёнок жался к стенке переноски. Ещё бы! Столько страху натерпелся! Столько подлости и предательства! Я взяла его на руки. Малыш доверчиво прижался к моей груди и тихонечко замурлыкал.
Вот! Котики всегда чувствуют хороших людей!
По документам котёнок значился как Теофраст Гогенгейм фон Троттел. Я подумала, что малышу и так от судьбы досталось, чтобы так к нему обращаться, и решила называть его Огонёк. А что? Раньше я просто жила. А теперь буду жить с Огоньком. А? Здорово же?
Весь вечер котик промурлыкал у меня на коленях, пока я в кабинете работала с бумагами. Потом с аппетитом покушал, а после сделал лужу на полу посреди коридора.
Хотя в объявлении было написано, что к лотку приучен.
Думаю, это просто стресс.
Огонёк сидел рядом с лужей такой несчастный… Так испуганно на меня глядел…
У меня рука не поднялась его наказывать.
Я отнесла его к лотку, где он успешно справился с остальными лотковыми делами. Ну умница же, а не котик!
Всю ночь он провёл у меня груди тёплым пушистым клубочком и теперь следил за моими метаниями по комнате с философским спокойствием.
…Сидя на моём лабораторном столе!
Прямо рядом с алхимическим оборудованием!
Я сняла котика, пересадила на мягкий стул и погрозила пальчиком. Туда нельзя!
И побежала к спиртовке. Там подогревалось приворотное зелье. Не подумайте плохого. У меня всё честь по чести. По рецепту из храма. Для спасения семейной пары. Я сняла с направления копию для проверки и зафиксировала в журнале. Как положено. Доведя зелье до нужной температуры, я продержала его под полотенцем ещё десять минут и перелила во флакончик.
За окном раздался стук шагов.
Я быстро поставила флакон на стол и побежала в лавку – то помещение, где я принимала покупателей.
Хвала всем богам, это был не он. Не инквизитор, в смысле. И вообще не он, а она. В дверь вошла высокая крепкая бабища. Из тех, на которых можно пахать, пока кони, на скаку не остановленные, непонятно где носятся. Одета она была просто, имела обветренные руки и загорелое дочерна лицо.
– Добрего здоровичка, ньоритта ведьма, – поздоровалась она, кланяясь. – Мне ба настоечку. От рехматизьму.
Надо же! А выглядит – чисто кровь с молоком.
