– Как, – сказал Кромвель, на секунду задерживая его в свою очередь, когда тот поднялся, – вы не желаете никакой другой награды, ни чинов, ни денег?
– Вы дали мне все, чего я мог желать, милорд, с сегодняшнего дня мы с вами в расчете.
И Мордаунт с радостью в сердце и во взоре выбежал из палатки генерала.
Кромвель проводил его глазами.
– Он убил своего дядю! – пробормотал он. – Увы, вот какие у меня слуги! Быть может, этот юноша, который ничего не требует или делает вид, что ничего не требует, выпросил у меня в конце концов пред лицом всевышнего больше, чем те, что посягают на золото государства и хлеб бедняков. Никто не служит мне даром. Мой пленник Карл, быть может, еще имеет друзей, а у меня их нет.
И он со вздохом снова погрузился в свои мысли, прерванные приходом Мордаунта.
В то время как Мордаунт направился к палатке Кромвеля, д’Артаньян и Портос повели своих пленников в отведенный им для постоя дом в Ньюкасле.
Предупреждение, сделанное Мордаунтом сержанту, не ускользнуло от гасконца, и он сделал глазами знак Атосу и Арамису, чтобы они соблюдали величайшую осторожность. Поэтому Атос и Арамис, шагая рядом со своими победителями, хранили молчание, что было вовсе не трудно им сделать, потому что оба они были заняты своими мыслями.
Мушкетон несказанно удивился, увидев с порога дома четырех друзей, сопровождаемых сержантом и десятком солдат. Он протер себе глаза, не веря, что идут Атос и Арамис, но наконец должен был признать непреложный факт. Он уже собрался было разразиться восклицаниями, когда Портос взглядом, не допускающим возражений, приказал ему молчать.
Мушкетон словно прирос к земле, ожидая объяснений столь странного поведения; особенно поразило его то, что друзья как будто не узнавали друг друга.
Д’Артаньян и Портос привели Атоса и Арамиса в предоставленный им генералом Кромвелем дом, где они поселились накануне. Он стоял на углу улицы, и при нем был маленький садик, а на повороте в соседний переулок – конюшни.
Окна нижнего этажа, как это часто бывает в маленьких провинциальных городах, были с решетками, совсем как в тюрьме.
Друзья пропустили пленников вперед и задержались на пороге, приказав Мушкетону отвести четырех лошадей в конюшню.
– Отчего мы не заходим с ними? – спросил Портос.
– Оттого, – ответил д’Артаньян, – что сначала надо узнать, чего нужно от нас сержанту с его десятком солдат.
Сержант со своими людьми расположился в саду.
Д’Артаньян спросил, что им нужно и почему они не уходят.
– Нам приказано, – сказал сержант, – помогать вам стеречь ваших пленников.
На это нечего было возразить; оставалось только поблагодарить за такое любезное внимание. Д’Артаньян поблагодарил сержанта и дал ему крону, чтобы тот выпил за здоровье генерала Кромвеля.
Сержант ответил, что пуритане не пьют, и опустил крону в карман.
– Ах, – сказал Портос, – какой ужасный день, дорогой д’Артаньян!
– Что вы говорите, Портос! Вы называете несчастным день, когда мы нашли наших друзей?
– Да, но при каких обстоятельствах?
– Положение сложное, – сказал д’Артаньян, – но все равно, зайдем в дом и постараемся что-нибудь придумать.
– Наши дела запутались, – сказал Портос, – и я понимаю теперь, почему Арамис так усердно советовал мне задушить этого ужасного Мордаунта.
– Тише, – сказал д’Артаньян, – не произносите этого имени.
– Но ведь я говорю по-французски, – сказал Портос, – а они англичане.
Д’Артаньян посмотрел на Портоса с восхищением, которого заслуживала подобная наивность.
Но так как Портос продолжал смотреть на него, ничего не понимая, то д’Артаньян толкнул его вперед, говоря:
– Войдем.
Портос вошел первым, д’Артаньян последовал за ним; он тщательно запер дверь и по очереди прижал к своей груди обоих друзей.
Атос был погружен в глубокую печаль. Арамис молча посматривал то на Портоса, то на д’Артаньяна, и взгляд его был так выразителен, что д’Артаньян понял его.
– Вы хотите знать, как случилось, что мы очутились здесь? Боже мой, это нетрудно угадать. Мазарини поручил нам передать письмо генералу Кромвелю.
– Но как вы очутились вместе с Мордаунтом? – спросил Атос. – С тем самым Мордаунтом, которого я вам советовал остерегаться?
– И которого я вам рекомендовал задушить, Портос? – сказал Арамис.
– Опять-таки по вине Мазарини. Кромвель послал Мордаунта к Мазарини, а Мазарини послал нас к Кромвелю. Роковое совпадение.
– Да, д’Артаньян, вы правы, но это совпадение нас разлучает и губит. Что ж, дорогой Арамис, не будем более говорить об этом и подчинимся нашей участи.
– Напротив, будем говорить, черт возьми! Ведь мы же условились никогда не покидать друг друга, даже находясь во враждебных лагерях.
– Да, уж действительно враждебных, – сказал, улыбаясь, Атос. – Но скажите мне, какому делу вы здесь служите? Ах, д’Артаньян, подумайте, что из вас только делает этот гнусный Мазарини! Знаете ли вы, в каком преступлении вы сегодня оказались повинны? В пленении короля, его позоре и смерти.
– Ого! – сказал Портос. – Вы полагаете?
– Вы преувеличиваете, Атос, – произнес д’Артаньян. – До этого еще дело не дошло.
