– Кто такой этот Грослоу? – спросил Портос. – Я не помню его.
– Это тот герой, который раскроил голову младшему Парри, а теперь готовится раскроить наши.
– Ого!
– А знаете вы, кто его помощник?
– Его помощник? – спросил Атос. – Какой такой помощник? Разве бывают помощники у шкипера на фелуке с четырьмя матросами? Что это, трехмачтовая шхуна, что ли?
– Да, но господин Грослоу не заурядный шкипер и потому имеет помощника. Помощником у него состоит Мордаунт.
При этом известии мушкетеры не только вздрогнули, но едва удержались от крика. При всей их отваге, роковое имя это оказывало на них какое-то таинственное действие: им становилось страшно, даже когда его произносили.
– Что же делать? – спросил Атос.
– Овладеть фелукой, – предложил Арамис.
– А негодяя убить, – дополнил Портос.
– Фелука минирована. Бочки, которые я считал наполненными портвейном, оказались на самом деле с порохом. Когда Мордаунт увидит, что план его раскрыт, он всех взорвет, и друзей и врагов. Но право же, этот господин такого сорта, что я не имею ни малейшего желания отправляться в его обществе ни в рай, ни в ад.
– У вас, значит, есть какой-нибудь план? – спросил Атос.
– Есть.
– В чем он заключается?
– Доверяетесь ли вы мне?
– Приказывайте! – в один голос проговорили все трое.
– Отлично; тогда идемте.
Д’Артаньян подошел к иллюминатору, размерами не больше форточки, но все же достаточно широкому, чтобы в него мог пролезть человек; он тихонько повернул на петлях ставень.
– Вот путь к спасению, – сказал он.
– Черт возьми, – заметил Арамис. – Холодно, мой друг.
– Если не хотите, оставайтесь, но предупреждаю, что сейчас здесь будет очень жарко.
– Но не можем же мы вплавь достигнуть берега!
– К фелуке привязана шлюпка. Мы сядем в нее и перережем канат, вот и все. Вперед, товарищи.
– Одну минуту, – возразил Атос. – А наши люди?
– Мы здесь, – произнесли в один голос Мушкетон и Блезуа, которых Гримо привел, чтобы собрать в каюте все силы; они незаметно проскользнули сюда через люк, находившийся у самой двери в каюту.
И все же трое друзей замерли перед жутким видом, который открылся им в узком отверстии, когда д’Артаньян поднял ставень.
Действительно, кто только видел, согласится, что нет зрелища более угнетающего, чем вид взволнованного моря, глухо катящего свои черные валы при бледном свете зимней луны.
– Великий боже! – воскликнул д’Артаньян. – Мы колеблемся, кажется? Если мы колеблемся, чего же требовать от наших людей?
– Я не колеблюсь, – заявил Гримо.
– Сударь, – пролепетал Блезуа, – я умею плавать только в реке, предупреждаю вас.
– А я совсем не умею плавать, – проговорил Мушкетон.
Тем временем д’Артаньян уже лез в иллюминатор.
– Друг мой, вы решились? – спросил Атос.
– Да, – отвечал гасконец, – следуйте и вы за мной. Вы человек совершенный, пусть ваш дух восторжествует над плотью. Вы, Арамис, скомандуйте людям, а вы, Портос, сокрушайте всех и все, что станет нам на пути.
Д’Артаньян пожал руку Атосу, улучил момент, когда фелука накренилась и вода залила его до пояса, отпустил руку, которою он держался за иллюминатор, и прыгнул наружу. Не успела фелука накрениться на другую сторону, за ним последовал Атос. Затем корма стала подниматься, и они увидели, как из воды показался натянувшийся канат, которым была привязана шлюпка.
Д’Артаньян поплыл к канату и скоро достиг его.
Он ухватил рукой канат и держался за него, едва высунув из воды голову. Минуту спустя к нему подплыл Атос.
Затем за кормой показались еще две головы: то были Арамис и Гримо.
– Меня беспокоит Блезуа, – заметил Атос. – Вы слышали, д’Артаньян, он сказал, что умеет плавать только в реке.
– Если умеешь плавать, то можешь плавать везде, – отвечал д’Артаньян. – К лодке, к лодке!
– Но Портос? Я не вижу Портоса!
– Успокойтесь. Портос сейчас явится. Он плавает, как левиафан.
Тем не менее Портос все не появлялся. На фелуке в это время разыгрывалась трагикомическая сцена.
Мушкетон и Блезуа, напуганные шумом волн, свистом ветра, ошеломленные при виде кипящей черной пучины, не только не устремлялись вперед, но даже отступали.
– Ну же, вперед, смелей, в воду! – понукал Портос.
– Но, сударь, я не умею плавать, – молил Мушкетон. – Оставьте меня здесь.
– И меня тоже, – просил Блезуа.
– Уверяю вас, на такой маленькой лодке я буду только стеснять вас, – говорил Мушкетон.
– А я так наверное даже не доплыву до нее, я прямо пойду ко дну.
– Ах вот как!.. Ну так я задушу вас, если вы не полезете в воду! – заявил Портос, хватая обоих за горло. – Вперед, Блезуа!
Блезуа под железной рукой Портоса испустил подавленный крик, быстро замерший, так как гигант схватил его за ноги и за руки и бросил в море вниз головой.
– Ну, теперь твоя очередь, Мустон. Надеюсь, ты не покинешь своего господина?
– О сударь, зачем вы опять пошли на военную службу? Так хорошо было в Пьерфонском замке!.. – со слезами на глазах проговорил Мушкетон.
И без единого упрека, печально, покорно, отчасти из преданности хозяину, отчасти побуждаемый примером Блезуа, он очертя голову бросился в море. Это был настоящий подвиг, так как Мушкетон знал, что идет на верную смерть.
