Полуденная месса уже шла, когда Эйвери нашла местечко на задней скамье. Народу было достаточно. Она пела вместе с прихожанами. Тридцать минут она сидела, вставала и снова садилась, высматривая в толпе Андре. Она сидела во время причастия. После последнего благословения собор начал медленно пустеть. Ей не удалось распознать подозрительных лиц. Если за ней следят, то те, кто идет по следу, оставались невидимками.
Она сидела на задней скамье собора, справа от длинного центрального прохода. Через десять минут после окончания службы внутри оставалось еще несколько человек. Кто-то стоял на коленях впереди, глубоко погрузившись в молитву. Другие ходили по центральному проходу, задрав шеи к небу, восхищаясь изысканным потолком и выдающейся красотой собора. Несколько человек фотографировали.
Эйвери увидела его идущим по боковому проходу. Андре шел медленно и вел себя как другие туристы в храме, глядя вверх на потолок и вокруг на просторное внутреннее пространство. Он был в джинсах и спортивном пиджаке. Его живот угрожал оторвать единственную пуговицу, удерживающую пиджак застегнутым. Глазки-бусинки бегали вокруг за маленькими очками без оправы, и Эйвери заметила у него в правой руке большой желтый конверт. Он подошел к скамье со стороны бокового прохода и прошел ее всю, пока не сел рядом с Эйвери.
– Что происходит? – прошептала Эйвери.
– За вами следят.
– Что? Откуда вы знаете?
– Вы провалились самым худшим образом. Возможно, наш общий друг тоже, как ни жаль это говорить.
Немецко-бруклинский акцент делал его быструю речь малопонятной. Андре положил желтый конверт на скамью между ними.
– Все внутри.
– Паспорт?
Андре кивнул и встал.
– Кто за мной следит?
Он показал на конверт:
– Все, что вам нужно знать, там. Удачи.
– Я все еще должна вам деньги, – сказала Эйвери.
Андре покачал головой:
– Я задолжал ему услугу. Передайте ему, что мы в расчете. И что бы вы ни планировали, на вашем месте я бы сделал это быстро. Сомневаюсь, что у вас много времени.
Андре обогнул ее и вышел в центральный проход. Эйвери развернулась на скамье, глядя, как он вышел из собора, спустился по лестнице и исчез в толпе. Еще минуту она сидела не шевелясь, потом наконец взяла желтый конверт, подавляя порыв заглянуть внутрь, и быстро вышла из собора.
До «Лоуэлла» нужно было пройти прямо по Бродвею и свернуть на восток. Двенадцать кварталов, которые Эйвери пролетела за десять минут. Через лобби в лифт, все время прижимая к груди конверт. Только ворвавшись в свой номер и накинув на дверь цепочку, она наконец открыла конверт. Сев на край кровати, она завозилась с резинкой застежки. Наконец она открыла клапан и высыпала содержимое на кровать. На покрывало упал синий паспорт. Эйвери рассмотрела его: он выглядел в точности как паспорт США – синяя обложка с золотыми тиснеными буквами. Она открыла обложку и увидела фотографию, которую отдала Андре на прошлой неделе.
– Аарон Холланд, – прочитала она вслух.
Прозвучало восхитительно.
Несмотря на огромную радость при виде паспорта, в животе затаилось что-то еще. Эйвери не испытывала облегчения, продвинувшись так далеко. Она испытывала ужас и не могла избавиться от ощущения, что в конверте содержатся ее худшие страхи. Она бросила паспорт обратно на кровать и заглянула в конверт. Уловила отражение глянцевых фотографий и сунула руку, чтобы достать их. Из конверта появились несколько фото восемь на десять. И на каждой был Уолт Дженкинс.
Эйвери сидела за маленьким письменным столом в своем номере. По столешнице перед ней были рассыпаны фотографии Уолта. Эйвери внимательно рассмотрела каждый снимок. Как заметил Андре, они сказали все, что ей нужно знать. На первой Уолт был в джинсах, ветровке и бейсболке. На заднем фоне виднелись надгробия кладбища Гринвуд. Он следил за ней на следующий день после их первой встречи, когда она навещала могилу мамы. На второй фотографии Уолт сидел на корточках возле надгробия Кристофера, держа около уха сотовый телефон. На следующей Уолт стоял в тени между двумя таунхаусами в Бруклине. Наконец, были фотографии Уолта, сидящего за рулем своего кроссовера, в солнечных очках, с домиком мамы Белл на заднем фоне.
Он следил за ней до дома Андре. Он следил за ней на кладбище. Он ехал следом за ней в Лейк-Плэсид. Пока она листала фотографии, ее охватило какое-то сочетание неверия, злости и стыда. Неужели она оказалась настолько наивной, чтобы поверить, что правительство Соединенных Штатов перестанет искать ее отца? Поверила, что ее дилетантские попытки оставаться незаметной во время этой поездки в Нью-Йорк действительно обманут Федеральное бюро расследований? Пару лет назад федералы выследили ее в Лос-Анджелесе и задали кучу вопросов про отца. Она не соврала, когда сказала им, что понятия не имеет, где он. На тот момент. Эйвери поняла это, только когда пришла открытка.
