– Спасибо, что сделали это. Это несомненно здорово поможет показать моим зрителям, какой была Виктория. Вместе со всем, что предоставила Эмма, я смогу нарисовать ее полный портрет. Вы не против дать полное интервью осенью? Тогда я привезу команду, и мы будем снимать и монтировать для «Американских событий».
Натали кивнула:
– Конечно.
– Отлично. Не хочу отнимать у вас слишком много времени, – сказала Эйвери. – Так что еще раз спасибо.
– Конечно.
Пока они шли к двери, Эйвери заговорила:
– Я читала, что когда вы подходите к концу каждой рукописи, то отправляетесь на месяц в Грецию, чтобы закончить ее.
Эту информацию предоставила Кристин в одном из множества своих сообщений. Внезапная смена темы, кажется, застала Натали врасплох, чего и добивалась Эйвери.
Натали медленно кивнула:
– Это моя многолетняя привычка, да.
– Насколько близко вы сейчас?
– К чему?
– К завершению своей последней рукописи?
Натали улыбнулась и выдала смешок, который Эйвери сочла нервным.
– Недостаточно близко.
– Но вы скоро уезжаете? В Грецию?
– Надеюсь, да.
– На Санторини, собственно, – сказала Эйвери непринужденно, чтобы дать понять Натали, что копала. Хотя на самом деле, копала-то Кристин.
– У вас есть вилла на маленьком острове Санторини, верно?
Натали еще раз нервно хихикнула.
– Я стараюсь не распространяться о своей частной жизни или о том, где находятся мои дома. Некоторые из моих читателей… давайте просто скажем, что им очень интересны подробности моей жизни, а я стараюсь сохранить ее насколько возможно закрытой.
Эйвери кивнула:
– Понимаю. У меня есть такие зрители. Я никогда не разглашу никакую информацию о вашем доме на Санторини. Мне просто было любопытно, по собственным причинам, собираетесь ли в туда в ближайшее время.
Натали улыбнулась:
– Да. Я поеду на Санторини, чтобы доделать свою последнюю рукопись.
– Почему Санторини?
Эйвери видела, что теперь Натали стало еще неуютнее.
– В смысле, я уверена, что там красиво. Но красиво и в долине Напа, и на озере Тахо, и в тысяче других мест. Куда можно уехать и писать книгу. Разве Стивен Кинг не заканчивал «Сияние» в отеле в Колорадо?
– Я не знаю, где пишет Стивен Кинг.
– Мне просто интересно, что такого особенного в Санторини? Он кажется таким далеким и глухим.
Натали пожала плечами.
– Просто я всегда туда езжу. Жаль, но за этим не стоит истории поинтереснее.
– Может быть, там обитает ваша муза? – небрежно спросила Эйвери. Она опустила глаза на папку и историю, созданную Натали о ее отношениях с Викторией. Наконец Эйвери подняла голову и посмотрела в глаза Натали.
– Вы знали, что бюро судмедэкспертизы идентифицировало Викторию по единственному зубу?
Эйвери смотрела, как на лице Натали отражается потрясение.
– Можете в это поверить?
Ответа не последовало.
– Из обломков башен-близнецов извлекли одиночный зуб. Я не верила, что такое возможно, пока мне не объяснили методику.
Эйвери на мгновение замолчала, но не мигая удерживала взгляд Натали.
– И больше ничего. Ни одного образца, который принадлежал бы Виктории. Ни одного фрагмента кости. Ни частей челюсти. Только тот зуб.
Эйвери улыбнулась и снова опустила глаза на папку.
– Во всяком случае, мне это показалось интересным. – Она подняла заметки. – Спасибо за историю. Отпущу вас обратно к вашему творчеству. Удачи с завершением рукописи.
– Спасибо, – сказала Натали дрожащим и неуверенным голосом.
– Эмма отдала мне несколько коробок с памятными вещами Виктории. Я нашла флешку со всеми ее рукописями. Потерянные рукописи двадцать лет пролежали на чердаке.
Натали склонила голову набок и изобразила улыбку.
– Это правда?
– Эмма рассказала мне, что Виктория никому не показывала свои рукописи. Ни ей. Ни даже Джасперу. На самом деле, никто раньше не читал их. Так что я несколько колебалась, читать ли мне их. Мне казалось, что я вторгаюсь в ее частную жизнь.
– И как?
– Что как?
– Читали ее рукописи?
– О, все. Они очень хороши.
Эйвери развернулась и открыла дверь.
– Они очень напомнили мне ваш стиль.
Эйвери подождала ответа. Когда его не прозвучало, она вышла в коридор и направилась к лифту.
Во вторник после восьми утра Эйвери спустилась на лифте в лобби, пересекла мраморный холл и толкнула дверь. Парковщик подогнал ее «Рендж Ровер» прямо ко входу. Эйвери села в машину и поехала. Улицы были переполнены. Сигналили такси, велосипедисты сновали между машинами, доставляя свои посылки, а по тротуарам двигался нескончаемый поток пешеходов. Длинные выходные закончились, и город вернулся к роли финансовой столицы мира. Расслабленные и приветливые взгляды, которые получала Эйвери во время пробежки в Центральном парке в воскресенье утром, сменились невозмутимыми лицами спешащих на работу.
