— Дегтярев? Нет, первый раз. Если честно, я от него не в восторге. Пишет хорошо, но очень банально. Сейчас, как ты выражаешься, «модно быть оппозиционером». Он не сообщил читателю ничего интересного. Я думаю, больше его печатать не будем.
— Но это же похоже на… цензуру, что ли?
— Мирослав, стоп! Неужели я должен публиковать весь этот, прости за выражение, маргинальный бред только потому, что здесь фигурирует альтернативная точка зрения? Любой текст, как и любой другой продукт, должен подчиняться принципу спроса и предложения. Кому интересна его писанина? Очень узкому кругу лиц: таких же, как и он сам. Тогда зачем она в журнале с многотысячным тиражом?
— Да, да, вы правы. Так что там с заданием?
— С заданием… А вот. В начале сентября будет пресс-конференция актеров сериала… ну его сейчас везде крутят… как же его… Ну этот, про четырех сестер!
— «Сестры»? Знаю, смотрел, — улыбнулся я.
— Ну, вот и хорошо. С тебя интервью. Аккредитуешься, после конференции подойдешь к какой-нибудь актрисе и пообщаешься. Текст жду на шесть-семь тысяч знаков. И чтобы не как в прошлый раз — безо всяких твоих рассуждений, понятно?
— Не беспокойтесь, этого больше не повторится.
Я уже знал, у какой актрисы буду брать интервью. Кстати, это хороший повод познакомиться с красивой и известной девушкой. Воображение рисовало наше интервью с Ангелиной Сокольской, которое плавно перетекало в свидание.
— Да, и… — продолжил Соболев.
— Что такое?
— Ты, надеюсь, понимаешь, что хотя учебный год начнется уже завтра, практика — продолжается. Во всяком случае, до тех пор, пока не наберешь необходимое количество знаков. Десять тысяч, если не ошибаюсь? — Соболев помедлил минуту и ностальгически продолжил:
— Жалеют вас! Мы в свое время стопками публикации с практики таскали.
Я вышел и наудачу набрал SMS Маше.
«С нетерпением жду завтрашней встречи с тобой! Я очень соскучился за лето!»
Когда я проснулся, сразу понял, что очень сильно замерз. За окном было серо и мокро, хотя вчера светило солнце. Лето кончилось в одночасье. Я кутался в одеяло, пытаясь согреться, и не мог открыть глаза — так рано я давно не вставал.
Сегодня — 1 сентября. Первый день нового курса.
Я лежал и представлял себе, как вхожу в двери и все оборачиваются. На шею бросаются знакомые девушки — они мне рады. Если честно, чувствовать себя популярным — очень важно для меня. Любовь окружающих — самый мощный источник положительных эмоций. Я представлял, как увижу Машу. Надеюсь, она перестала обижаться. Приятные мысли постепенно вытесняли осень из моего разума. Я собрался, встал и пошел варить кофе.
На факультете было шумно. Особенно громко кричали первокурсники в поисках кабинетов. Они метались по лестнице вниз и вверх, с легким пафосом выкрикивали имена профессоров, к которым торопились на лекции. Когда ты на первом курсе, все кажется настолько серьезным! Кстати, сами профессора не пренебрегают возможностью поиздеваться над новичками, читая им свои личные своды правил, условий. В общем, купаются во всеобщем внимании наивных студентов — вчерашних школьников.
Я стоял в дверях и рассматривал непрерывно перемещающуюся толпу, пытаясь отыскать кого-нибудь знакомого. Наконец-то! По моей коже пробежала легкая дрожь: около гардероба стояла Маша. Она изменилась за лето — еще больше похорошела. Темные волосы немного отросли и теперь доходили до плеч, на лице — загар. Около нее стояли 3 подружки, она звонко смеялась вместе с ними и выглядела вполне счастливой. Я сжал кулаки, пытаясь подавить волнение, выдохнул и подошел к девушкам.
— О! Мир, привет! — почти хором поприветствовали они меня.
— Привет, девушки! Прекрасно выглядите. Как ты загорела, Маша!
Я поцеловал каждую. Маша держалась немного в стороне.
— Привет, Мари! — Я потянулся к ней, но она отстранилась.
Дрожь гораздо сильнее предыдущей пронеслась по моему телу. Подружки вокруг внимательно наблюдали за происходящим.
— Не целуй меня. Я плохо себя чувствую, — отстраненно произнесла Маша.
Подружки начали перешептываться.
— Хорошо, тогда выздоравливай. Девчонки, увидимся!
Я развернулся и быстро вышел в холл к лестнице. Она меня буквально унизила! Причем при всех! Поцелуи при встрече — в некотором роде счетчик моей популярности. Чем с большим количеством девушек я таким образом здороваюсь — тем сильнее отклоняется стрелочка моей самооценки. Этот счетчик изначально завышен — в отличие от всех остальных, я целую девушек в губы.
— Мирослав, привет! — на лестнице раздался бархатистый голос с неприятными медовыми нотками.
— Привет, Толь! — я пожал ему руку.
— Что ж от тебя девушки уворачиваются? А, Казанова ты наш? — издевательски усмехнулся Толя.
— Пожалуйста, не надо комплиментов, — поморщился я.
