— Это вполне возможно. Но может быть, это государственная программа по защите главных свидетелей обвинения? В таком случае там должна находиться и операционная с пластическим хирургом, который заботится о новой внешности таких пассажиров.
Мартин покачал головой и накинул на плечи купальный халат.
— И как же согласуется ваша теория с исчезновением Анук?
— Очень просто. Ее мать заставила малютку принять участие в такой программе, однако бедная девчушка не захотела жить новой жизнью. Но видимо, на этой «Бермудской палубе» события приняли такой драматический оборот, что она сбежала. Такова правда, и она настолько взрывоопасна, что преступники пытают даже свидетелей, чтобы выяснить, что именно видела бедная горничная.
Мартин вышел из ванной.
— О’кей, фрау Добковиц. На сегодня этого достаточно.
Он увидел, что Шахла хотела направиться к выходу, однако Герлинда преградила ей путь своей инвалидной коляской.
— Теперь последний вопрос, герр Шварц, и мы исчезаем: вы искали когда-нибудь в Интернете схемы нижних палуб круизного лайнера?
— Нет.
— И не ищите. Вы их там не найдете. Все, что ниже третьей палубы, секретно. Там нет никаких чертежей, доступных широкой общественности.
Герлинда повернулась к горничной:
— Шахла, расскажи ему, что сказал тебе капитан о девочке.
Молодая женщина реагировала на слова старушки, как школьница в начале прошлого столетия на слова своего учителя.
— Он сказать, думать призрак, — послушно ответила она.
— А почему?
— Быть вдруг здесь. Прямо перед ним. Хотя нигде дверь. Потом она убегать.
— Вот видите! — Герлинда многозначительно посмотрела на Мартина. — Анук появилась совершенно неожиданно, словно из пустоты, стояла посреди безлюдного, не считая меня, коридора, а при этом вблизи не было ни одной двери.
— И у нее в руке был фонарик, — саркастическим тоном дополнил Мартин.
— Фонарик, батарейки которого сели, верно. Так как ей пришлось очень долго искать потайной выход.
Мартин покрутил пальцем у виска, а затем взялся за ручки ее коляски.
— Итак, вы считаете, что пароходная компания предпочитает выдать официальным инстанциям в качестве преступника серийного убийцу-психопата и как раз сейчас соответствующим образом обставляет одну из кают, чтобы позднее выдать ее за его тайное убежище? И все это ради того, чтобы не допустить обнаружения «Бермудской палубы» во время тщательного обыска корабля полицией?
— Вы все поняли! — похвалила его Герлинда, в то время как Мартин толкал ее коляску в направлении выхода из каюты. — Анук не должна была снова появляться среди пассажиров «Султана». Она представляет угрозу для всей бизнес-модели, где вращаются миллионы долларов. Только поэтому официальные инстанции не были проинформированы о внезапном появлении Анук из небытия.
— С вашего разрешения, но это же полный идиотизм.
— Вы так считаете? — Она повернула голову назад и одновременно показала на дверь. — А как вы объясните тогда вот это…
Она запнулась на полуслове, забыв закрыть рот.
— Что именно? — спросил Мартин и обернулся. Шахла стояла в двух шагах позади него, склонив голову набок, словно внимательно прислушиваясь к чему-то. — Что это с вами вдруг приключилось? — спросил он, но в следующую секунду и сам понял, что именно так заинтересовало женщин.
Вездесущая звучная вибрация генераторов прекратилась.
«Султан» застыл на месте.
Слишком поздно.
Еще издали Тиаго увидел открытую дверь каюты, из которой падал яркий свет и, словно фары автомобиля, освещал коридор. Он понял, что опоздал и уже не сможет предотвратить несчастье.
«Эх, если бы я открыл конверт пораньше!»
Держа письмо Лизы в руке, он медленно приблизился к каюте, в которой только вчера искал деньги. Сейчас здесь царила необычная для такого времени суток суета. И хотя он не мог видеть людей, находившихся в каюте, но их тела отбрасывали в коридор мечущиеся тени всякий раз, когда они пересекали луч света, падающий из каюты. Находясь в коридоре, Тиаго не мог слышать и о чем они говорили.
Он остановился, раздумывая над тем, есть ли теперь смысл являться с повинной. Тиаго знал, почему дверь этой каюты была распахнута настежь. И что могли искать там внутри все эти люди. Об этом было написано в письме, которое он снова сунул в карман брюк.
При этом он заметил, что не слышит шума двигателей судна. И хотя корабль продолжал покачиваться, но он не чувствовал привычной вибрации корпуса. Как раз в тот самый момент, когда Тиаго прикоснулся кончиками пальцев к настенным поручням, из каюты вышел
Тиаго поспешно отвернулся, но, по-видимому, недостаточно быстро. Офицер службы безопасности узнал его.
— Эй, — услышал он голос человека, который пытал горничную, засунув ей в рот осколок стекла, и уже одно это «эй» прозвучало так, что сразу стало понятно, что осколков стекла будет недостаточно даже в качестве закуски для того меню, которое он уже мысленно приготовил для Тиаго.
Тиаго совершил ошибку и повернулся. Они были одни в коридоре. Он и офицер, который мгновенно сорвался с места.
