"Убийство в политическом смысле... затем покушения на меня - все это было сделано "Союзом русского народа" при участии и попустительстве агентов полиции и правительства вообще... Конечно, государь не принимал никакого (прямого) участия в этих кровавых делах. Но ему были если не приятны, то курьезны все эти убийства и покушения. Совершавшие их знали, что его величество будет на это реагировать по меньшей мере безразлично, а затем власть постарается все это прикрыть" (III-387).
Остались запечатленными в анналах царствования и светлые обличья тех, кого служение идеалам "Союза русского народа" привело в ночь на 29 января к дымоходам на Каменноостровском.
Филимон Казанцев. До 1901 года работал ассенизатором за Рогожской заставой. Потом - банщиком в Сандунах на Неглинной. За кражу в раздевалке был бит тазами и шайками, в довершение изгнан из бань взашей и навсегда. В поисках места случайно забрел во двор особняка Буксгевдена близ Таганки. Управляющий представил его графу, последнему с первого взгляда он пришелся по душе, зачислен на должность дворника, а затем отведен к трактиру на Таганской площади, где в те поры по воскресным и праздничным вечерам собиралась черносотенная братия. Здесь Казанцев быстро освоился и вошел в круг испытанных в потасовках молодцов. В последующем не бывало в центре и на окраинах "союзнического" побоища, когда впереди пьяной ватаги не виден был бы Казанцев с высоко поднятым ломом или оглоблей. С ведома и поощрения начальства постепенно перешел на "мокрые" дела, брался за такое, от чего другие отказывались. За соучастие в убийстве профессора Иоллоса, депутата Государственной думы, получил от Буксгевдена восемьдесят рублей; за содействие убийству депутата Думы Герценштейна - семьдесят пять рублей; за участие в убийстве Баумана - девяносто рублей (2); за восхождение на премьерову крышу - сто рублей. Называл себя всегда отставным солдатом, хотя в действительности в армии не служил.
Афанасий Федоров. Шесть лет был ломовым извозчиком в Марьиной Роще. Потом - легковой извозчик, стоял у биржи на Ильинке. Выйдя в 1900 году из-под следствия по подозрению в убийстве и ограблении седока, бросил извоз, поступил швейцаром ("вышибалой") в ресторан "Яр". Здесь попал на глаза Грингмуту, главарю московской организации "СРН", понравился ему ростом, здоровой глоткой и диким выражением лица. Вовлечен был в таганскую группу "Союза русского народа", связался в том же трактире-закусочной с Казанцевым, с тех пор оба в нападениях и самосудах орудовали рядом. На деньги, заработанные у Буксгевдена, Федоров выбился в мелкие хозяйчики, обзавелся осенью 1906 года собственной чайной у Разгуляя, где вскоре на задворках его пришибли свои же дружки в отместку за убийство Казанцева.
Из таких, как эти двое, и комплектовалась в низах своих черная сотня.
По этим двум, как по витринному образцу, можно было судить о житиях и деяниях остальных рыцарей скулодробительного и великомученического черносотенного братства.
Последний самодержец питал особые симпатии к черной сотне.
Тонкое воспитание, теологическая философия, внушенная Победоносцевым, аристократические навыки и изысканная английская речь не помешали Николаю с удовольствием втиснуться в толпу трактирных вышибал и ломовых извозчиков, которые, по его понятиям, и представляли собой "настоящих, исконных, не подточенных грамотейством и сомнениями русских людей", к тому же "сплотившихся в любезном моему сердцу Союзе русского народа".
Влечение к этому союзу было у него душевное, почти сентиментальное, нутряное - род недуга.
Имелись на то причины.
В опасные для него первые годы века Николай постиг, что речь идет о жизни и смерти романовской монархии. Все очевидней становилось и то, что для спасения самодержавия ни окостеневшая бюрократия, ни ослабленный военными провалами генералитет достаточными силами не располагает. Тогда-то в ведомстве В. К. Плеве, сначала - директора департамента полиции, а затем министра внутренних дел и шефа жандармов, и родилась идея: из омута мещанско-кулацких низов вызвать на поверхность дополнительные промонархические силы, которые помогут выручить династию. "Монархия не могла не защищаться от революции, а полуазиатская, крепостническая, русская монархия Романовых не могла защищаться иными, как самыми грязными, отвратительными, подло-жестокими средствами"... (3)
Систему таких средств, особенно широко пущенную в ход Плеве, а затем усовершенствованную Столыпиным и увенчала черная сотня (4), в первую очередь ее наиболее свирепая и многочисленная группа, назвавшая себя "Союзом русского народа".
Структурно "Союз русского народа" окончательно оформился в октябре 1905 года. С этого же времени он открыто выступает как организация монархическая, расистско-шовинистическая и погромно-террористическая.
