| For two hours more Ned Land's temper increased; he cried, he shouted, but in vain. The walls were deaf. There was no sound to be heard in the boat; all was still as death. It did not move, for I should have felt the trembling motion of the hull under the influence of the screw. Plunged in the depths of the waters, it belonged no longer to earth: this silence was dreadful. | Прошло еще два часа. Гнев Неда Ленда все нарастал. Канадец звал, кричал, но тщетно. Глухи были железные стены. Не слышно было ни малейшего шума на судне, как будто все там умерло. Не чувствовалось легкого дрожания корпуса при вращении винта. Судно, несомненно, стояло на месте. Погрузившись в морские пучины, оно не принадлежало более земле. Безмолвие это было ужасно. Мы были покинуты, заперты в стенах каземата. Я страшился подумать о том, как долго может продлиться наше заключение. Проблеск надежды, вспыхнувший было при свидании с капитаном, понемногу угас. Ласковый взгляд этого человека, печать великодушия на его лице, благородство осанки - все изгладилось в моей памяти. Я представлял себе этого таинственного незнакомца таким, каким он, верно, и был: неумолимым, жестокосердным. Он, видимо, поставил себя выше человечности, стал недоступен чувству жалости, сделался непримиримым врагом себе подобных, которым он поклялся в вечной ненависти! Но неужели этот человек даст нам погибнуть в стенах тесной темницы? |
| I felt terrified, Conseil was calm, Ned Land roared. | Оставит нас во власти страшных мучений, на которые обрекает жестокий голод? Ужасная мысль овладела моим сознанием, а воображение сгущало краски. Отчаяние овладело мною. Консель был спокоен. Нед Ленд неистовствовал. |
| Just then a noise was heard outside. Steps sounded on the metal flags. The locks were turned, the door opened, and the steward appeared. | Вдруг снаружи послышался шум. Чьи-то шаги гулко отдавались в металлических плитах. Засовы взвизгнули, дверь отворилась, вошел стюард. |
| Before I could rush forward to stop him, the Canadian had thrown him down, and held him by the throat. The steward was choking under the grip of his powerful hand. | Прежде чем я успел сделать движение, чтобы удержать канадца, он ринулся на беднягу, повалил его на пол, схватил за горло. Стюард задыхался в его могучих руках. |
| Conseil was already trying to unclasp the harpooner's hand from his half-suffocated victim, and I was going to fly to the rescue, when suddenly I was nailed to the spot by hearing these words in French: | Консель пытался было вырвать из рук гарпунера его жертву, а я уже готов был помочь ему - и вдруг так и замер на месте при словах, сказанных по-французски: |
| "Be quiet, Master Land; and you, Professor, will you be so good as to listen to me?" | - Успокойтесь, мистер Ленд, и вы, господин профессор! Извольте выслушать меня! |
| CHAPTER X THE MAN OF THE SEAS | 10. ОБИТАТЕЛЬ МОРЕЙ |
| It was the commander of the vessel who thus spoke. | Это был капитан корабля. |
| At these words, Ned Land rose suddenly. The steward, nearly strangled, tottered out on a sign from his master. But such was the power of the commander on board, that not a gesture betrayed the resentment which this man must have felt towards the Canadian. Conseil interested in spite of himself, I stupefied, awaited in silence the result of this scene. | Нед Ленд живо вскочил на ноги. Стюард, чуть не задушенный, тотчас же, по знаку своего начальника, пошатываясь, вышел из каюты; и власть командира была такова, что этот человек ни единым жестом не выказал своей злобы против канадца. Консель, и тот, казалось, несколько опешил от неожиданности. И все втроем мы молча ожидали развязки этой сцены. |
