| Captain Nemo was silent, and seemed lost in a profound reverie. I contemplated him with deep interest, analysing in silence the strange expression of his countenance. Leaning on his elbow against an angle of a costly mosaic table, he no longer saw me,-he had forgotten my presence. | Капитан Немо умолк и глубоко задумался. Я глядел на него в величайшем волнении, молча изучая его лицо. Опершись о драгоценный мозаичный стол, он, казалось, не замечал меня, забыл о моем присутствии. |
| I did not disturb this reverie, and continued my observation of the curiosities which enriched this drawing-room. | Не желая нарушать течения его мыслей, я решил заняться осмотром редкостей. Произведения искусства соседствовали с творениями природы. Водоросли, раковины и прочие дары океанской фауны и флоры, собранные, несомненно, рукою капитана Немо, занимали видное место в его коллекции. Посреди салона из гигантской тридакны бил фонтан, освещенный снизу электричеством. Края резко ребристой раковины этого исполинского двустворчатого моллюска были изящно зазубрены. В окружности раковина достигала шести метров. Стало быть, этот экземпляр превосходил размерами прекрасные тридакны, поднесенные Венецианской республикой Франциску I и служившие кропильницами в парижской церкви св.Сульпиция. |
| Under elegant glass cases, fixed by copper rivets, were classed and labelled the most precious productions of the sea which had ever been presented to the eye of a naturalist. My delight as a professor may be conceived. | Вокруг раковины в изящных витринах, оправленных в медь, были расположены по классам и снабжены этикетками редчайшие экспонаты океанических вод, какие когда-либо доводилось видеть натуралисту. |
| The division containing the zoophytes presented the most curious specimens of the two groups of polypi and echinodermes. In the first group, the tubipores, were gorgones arranged like a fan, soft sponges of Syria, ises of the Moluccas, pennatules, an admirable virgularia of the Norwegian seas, variegated unbellulairae, alcyonariae, a whole series of madrepores, which my master Milne Edwards has so cleverly classified, amongst which I remarked some wonderful flabellinae oculinae of the Island of Bourbon, the "Neptune's car" of the Antilles, superb varieties of corals-in short, every species of those curious polypi of which entire islands are formed, which will one day become continents. Of the echinodermes, remarkable for their coating of spines, asteri, sea-stars, pantacrinae, comatules, asterophons, echini, holothuri, etc., represented individually a complete collection of this group. | Вообразите себе радость такого естествоиспытателя, как я! Раздел зоофитов -"животных-цветов" - был представлен весьма любопытными образцами полипов и иглокожих. Первую группу составляли органчиковые и горгониевые восьмилучевые кораллы, сирийские губки, молуккские изиды, морские перья, прелестные лофогелии норвежских морей, различные зонтичные, альциониевые, целая коллекция шестилучевых мадрепоровых кораллов, которые мой учитель Мильн Эдварде так остроумно классифицировал на подотряды и среди которых я особо отметил очаровательных веерниц, разноцветных глазчатых кораллов с острова Бурбон, "колесницу Нептуна" с Антильских островов, бесподобные разновидности кораллов! Тут были представлены все виды обитателей коралловых рифов, колонии которых образуют настоящие острова, а со временем, возможно, и целые материки. Иглокожие, примечательные своим известковым панцирем из многочисленных пластинок решетчатого строения, как то: красно-бурые морские звезды астериас, морские лилии, стебельчатые лилии ризокринусы, астерофоны, морские ежи, голотурии и прочие, являли полное собрание представителей этой группы. |
