| The platform was only three feet out of water. The front and back of the Nautilus was of that spindle-shape which caused it justly to be compared to a cigar. I noticed that its iron plates, slightly overlaying each other, resembled the shell which clothes the bodies of our large terrestrial reptiles. It explained to me how natural it was, in spite of all glasses, that this boat should have been taken for a marine animal. | Палуба выступала из воды не больше чем на восемьдесят сантиметров. Округлый и длинный корпус "Наутилуса" и в самом деле был похож на сигару. Я обратил внимание на то, что его черепитчатая обшивка из листового железа напоминала чешую, покрывающую тело наземных пресмыкающихся. И я понял, почему, несмотря на самые сильные подзорные трубы, это судно всегда принимали за морское животное. |
| Toward the middle of the platform the longboat, half buried in the hull of the vessel, formed a slight excrescence. Fore and aft rose two cages of medium height with inclined sides, and partly closed by thick lenticular glasses; one destined for the steersman who directed the Nautilus, the other containing a brilliant lantern to give light on the road. | Полускрытая в корпусе "Наутилуса" шлюпка образовывала небольшую выпуклость в самой середине палубы. На носу и на корме выступали две невысокие кабины с наклонными стенками, частично прикрытые толстым чечевицеобразным стеклом: передняя служила рубкой рулевого, в задней был установлен мощный электрический прожектор, освещавший путь. |
| The sea was beautiful, the sky pure. Scarcely could the long vehicle feel the broad undulations of the ocean. A light breeze from the east rippled the surface of the waters. The horizon, free from fog, made observation easy. Nothing was in sight. Not a quicksand, not an island. A vast desert. | Океан был великолепен, небо ясно. Длинный корпус судна лишь слегка покачивался на широких океанских волнах. Легкий восточный ветерок чуть рябил водную гладь. Туман не застилал линии горизонта, и можно было с большой точностью вести наблюдение. Ничто не останавливало взгляда. Ни островка, ни скалы в виду. Ни следа "Авраама Линкольна"... Необозримая пустыня! |
| Captain Nemo, by the help of his sextant, took the altitude of the sun, which ought also to give the latitude. He waited for some moments till its disc touched the horizon. Whilst taking observations not a muscle moved, the instrument could not have been more motionless in a hand of marble. | Капитан Немо, взяв секстан, приготовился измерить высоту солнца, чтобы определить, на какой широте мы находимся. Он ожидал несколько минут, пока дневное светило не вышло из-за облака. И покамест он наблюдал, ни один мускул его руки не дрогнул, словно секстан держала рука статуи. |
| "Twelve o'clock, sir," said he. "When you like--" | - Полдень, - сказал капитан. - Г осподин профессор, не угодно ли вам... |
