Шанс призрачный, но ведь надежда умирает последней! К тому же нас было двое. Даже если бы я и захотел избавиться от малейших иллюзий и впасть в отчаяние, клянусь, у меня ничего не вышло бы – хотя это может показаться неправдоподобным! Столкновение фрегата с нарвалом произошло около одиннадцати часов вечера. А значит, по моим расчетам, до рассвета нам предстояло плыть еще восемь часов. Вполне осуществимая задача, если сменять друг друга. Море было спокойным, мы почти не утомлялись. Время от времени я пытался проникнуть взглядом сквозь густую тьму, нарушаемую лишь фосфоресценцией моря, потревоженного нашими движениями. Я смотрел на светящиеся волны, которые разбивались о мою руку; их зеркальная поверхность покрывалась жидкими пятнами. Нас словно окунули в чан, заполненный ртутью!
Около часа ночи я ощутил крайнюю усталость. От дикого напряжения мои конечности сводило судорогами. Конселю пришлось меня поддерживать, и вся забота о нашем спасении легла теперь на его плечи. Вскоре бедняга начал выбиваться из сил; его дыхание стало частым и прерывистым. Я понял, что долго он не продержится.
– Оставь меня! Оставь! – говорил я ему.
– Бросить господина одного? Никогда! – отвечал он. – Лучше утонуть первым!
В этот момент из-за тучи, которую ветер погнал на восток, выглянула луна. Поверхность моря заискрилась под ее лучами. Этот благотворный свет придал нам сил. Подняв голову, я осмотрелся. И вдруг заметил на горизонте фрегат. Он был в пяти милях от нас и казался едва различимой бесформенной тенью. Но ни единой шлюпки!
Я хотел крикнуть. Пустая затея: поди докричись на таком-то расстоянии! Мне так и не удалось разомкнуть распухших губ. Однако Консель еще мог выговаривать хоть какие-то слова – я услышал, как он несколько раз повторил:
– Сюда! Мы здесь!
На мгновение замерев, мы прислушались. И вдруг – хотя, возможно, у меня просто зазвенело в ушах, – мне почудилось, что кто-то отозвался на крик Конселя.
– Ты слышал? – прошептал я.
– Да! Да!
И Консель вновь огласил пространство отчаянным криком.
На этот раз ошибки быть не могло! Человеческий голос откликнулся на наш зов! Был ли то голос какого-нибудь затерянного в океане бедолаги, еще одной жертвы рокового столкновения? Или с фрегата все-таки отправили шлюпку, и матросы окликали нас в темноте?
Консель собрал последние силы, оперся на мое плечо, что потребовало от меня невероятного напряжения, высунулся наполовину из воды и в изнеможении рухнул обратно.
– Что ты увидел?
– Я увидел… – пробормотал он, – увидел… Впрочем, после поговорим… Нам лучше поберечь силы!..
Что же он увидел? И тут, сам не знаю почему, мне на ум впервые пришла мысль о морском чудовище!.. Но как тогда объяснить человеческий голос? Времена, когда Ионы находили приют в желудке китов, давно прошли!
Консель по-прежнему тащил меня на буксире. Иногда он поднимал голову, смотрел вдаль и издавал возглас, чтобы определить направление по ответному крику, который звучал все ближе. Однако я его почти не слышал. Силы мои иссякли; пальцы разжались; рука больше не служила мне точкой опоры; судорожно открытый рот заполнялся соленой водой; тело коченело от холода. В последний раз подняв голову, я ушел под воду…
И тут же ударился о что-то твердое. А затем почувствовал, как меня подхватили и вытащили на поверхность. Испустив вздох облегчения, я потерял сознание…
Довольно быстро я пришел в себя – очевидно, благодаря энергичным растираниям, сотрясавшим мое тело. И приоткрыл глаза…
– Консель! – произнес я вполголоса.
– Господин меня звал? – ответил Консель.
Вдруг, в свете последних лучей клонящейся к горизонту луны я заметил лицо другого человека, не Конселя, и сразу его узнал.
– Нед! – воскликнул я.
– Он самый! И все еще преследует добычу! – ответил канадец.
– Вас тоже выбросило за борт во время столкновения?
– Да, господин профессор. Но мне повезло больше, чем вам: я почти сразу нашел прибежище на плавающем острове.
– Острове?
– Да. Вернее, на нашем гигантском нарвале.
– Как?
– Очень просто! Я быстро смекнул, почему мой гарпун не пробил его кожу, а лишь затупился.
– Так почему же, Нед, почему?
– Потому что у зверя этого вместо кожи – стальная броня! Вот так, господин профессор.
Нужно было срочно приходить в себя, вспоминать минувшие события и перепроверить все, в чем был так убежден.
Последние слова канадца совершили переворот в моем сознании. Я торопливо взобрался на самую высокую точку нашего наполовину погруженного в воду пристанища и попробовал ударить по нему ногой. Подо мной была твердая, непроницаемая поверхность, а вовсе не податливая масса, свойственная телам морских млекопитающих.
Однако эта твердая поверхность могла оказаться не более чем костным панцирем наподобие покрова допотопных животных, и тогда мне пришлось бы пересмотреть свою классификацию и отнести морское чудовище к рептилиям и амфибиям вроде черепах или крокодилов.
Но нет! Служившая нам опорой черная спина выглядела гладкой, отполированной и не чешуйчатой. При ударе она издавала металлический звук и, похоже, была сделана из скрепленных болтами стальных пластин.
