В моей памяти не зафиксировался момент, как я оставил стакан на тумбе и как сам забрался на кровать. Подушка была под моей спиной, и я опирался об изголовье кровати. Стрелка на часах бежала со скоростью звука. Кэнди смеялась, и я понял, что это смех, к которому я успел привязаться. Мне нравилась она. Я привык к ней. И точно не хотел рушить нашу связь.
— Кстати, — она толкнула меня, садясь ко мне впритык. — Моя подруга Джессика все просила устроить вам встречу.
— Джессика?
Кендалл закатила глаза и сказала, что уже предупреждала меня. Мы потратили полчаса на спор, а затем плавно перешли в обсуждение рыбалки. Хотя я ненавидел ее. Прежде всего она вызывала у меня какое-то отвращение. Однако всё хорошо, когда ты с нужными людьми.
Я и не заметил, как мы постепенно стали больше смеяться, улыбаться. Мы даже начали вспоминать забавные моменты из отношений. Казалось, что вся моя «великая, насыщенная» жизнь так и пролетела в словах за несколько минут. Жизнь до Х-Фактора невозможно было описать, даже потратив на это несколько лет. А жизнь после Х-Фактора шла словно по написанному и предначертанному ранее шаблону. Мы с Кендалл потратили каких-то полчаса, дурацких, пьяных полчаса на дискуссии об этом. Ночь становилась холоднее. Прохлада врывалась в комнату через балконную дверь. Я поспешил захлопнуть ее. Оказалось, было уже далеко за полночь.
Воспоминания – это то, что может заставить нас вернуться мысленно в прошлое, позабыв про настоящее; позабыв про время; позабыв про то, что уже все изменилось; позабыв про то, что жизнь началась заново; другая жизнь, новая жизнь; позабыв про всё. Ты просто возвращаешься туда, откуда выбраться вновь очень больно. Возвращаешься туда, наверное, в глубине души надеясь, вернуть туда настоящую жизнь, жить прошлым. Но настоящую жизнь с прошлой нельзя связать или смешать. Они противоположны. Они не могут быть близки друг к другу.
Я лежал, пялясь в потолок, как вдруг ее рука мягко стянула с моих волос бандану. Повернув голову, я заметил, что Кендалл изучает узор.
— Etro?
— Может быть.
Она хихикнула и легла со мной рядом. Я чувствовал ее тепло, ее запах. Это были духи Guerlain, которые меня манили и к котором у меня давно появилась привычка. Я потянулся к ее руке, вырывая бандану и бросая ее на паркет. Кэнди несколько секунд сомневалась, а потом я притянул ее к себе ближе. Не знаю, что это было за чувство. Скорей всего, алкоголь. Я уже не помнил, сколько выпил его. Мне нельзя было пить, так как от ста грамм мне хотелось только еще и еще. Она знала это, но тогда сил винить ее в этом у меня не было. Я просто хотел ее. Внезапно ее горячие губы оказались на моей шее. Я обвил ее талию одной рукой, другую запуская в ее шортики. Кендалл, не отрывая губ от моего тела, стала расстегивать мне ширинку. Одним резким движением мне удалось стать над ней. Мои ладони проваливались на постели по обеим сторонам ее головы, в то время как она снимала с меня джинсы. Это должен был быть грязный, жаркий секс. Мои руки проскользнули к ее трусикам, и я не мог не отметить, как от моих движений выгнулась ее спина. Но то, что ощущала она, меня не волновало тогда. Я даже не стал лишать ее нижнего белья полностью. Стянув ее трусики до колен, я поднял ее ноги вверх и просто вошел. Я чувствовал, как с каждым толчком становилось легче. Стресс спадал. Прикусив губу, чтобы не выдать стон, я двигался быстро, как мог, желая скорей закончить это и ощутить ожидаемое наслаждение.
Люди пьют, чтобы заглушить горе, и радуются только временно. Радуются, потому что алкоголь их радует. Радуются, потому что сейчас находятся в прострации от настоящего мира. Пьяный человек не может быть счастливым. Люди напиваются для того, чтобы получить частичку удовлетворения и псевдо-радости.
Как глупо.
========== Глава 22. ==========
Солнце в тот день заспалось, потому светило не слишком ярко. Облака, подобно людям, расстраивались и выплакивали селеные капли холодного дождя. Всё это и есть Лондон в двух словах.
Мэри, чуть подняв веки, тут же их опустила. Ее настроение оставалось отличным, и, провалявшись в постели минут пятнадцать, направилась в душ, захватив с собой толстовку, шорты и кеды. Зайдя туда, она защелкнула замок в двери и посмотрела на себя в зеркало.
— Ох… Чудесно, — Мэри фыркнула. — Привет, Садако*, — сказала она своему отражению и принялась расчесывать запутанные волосы.
Быстро почистив зубы, умывшись и одевшись, Мэри взяла телефон с наушниками и выскочила в кафетерий неподалеку. Шагая по тротуару вдоль дороги, она заткнула уши и тихонько подпевала, пританцовывая в такт музыке. Было восемь часов утра. Лондон почему-то решил сегодня поспать, либо весь город обиделся на погоду и не собирался выходить. Шел слепой дождик, но солнечных лучей почти не было. Девушка вбежала через главный вход и сразу направилась к барной стойке. Обслуживающий там был голубоглазый блондин. Он сразу подошел к ней и спросил заказ. Заказав карамелатте и круассаны, Мэри опять надела наушники и залезла в почту.
— Did I do something stupid, yeah girl if I blew i
