Заложив по старой писарской манере ручку за ухо, - Славушка всегда дивился, как это Дмитрию Фомичу удается не запачкаться чернилами, секретарь волисполкома аккуратно рассовывал по папкам лежавшие перед ним бумажки и, попыхивая короткой трубочкой, выговаривал Быстрову добродушным тоном:
- Мужики только-только на ноги становятся, а вы опять хотите все вверх тормашками...
Быстров недовольно смотрел на Дмитрия Фомича.
- Так ведь несправедливо же.
- Правду искать, досыта не наедаться, - степенно возразил Дмитрий Фомич. - Всех голодных не ублаготворишь.
Быстров покачал головой.
- Один за войну всю семью растерял, а земли на десять душ, блаженствует, у другого семья разрослась, а земли на две души, куда это годится?
- Вы всю экономику в волости нарушите, - убеждал Дмитрий Фомич. - Те, у кого земля, окрепли, они-то и обеспечивают государство хлебом, а безземельных наделить, как-то они еще с землей справятся...
- Значит, заботиться о кулаках?
- При чем тут кулаки, - досадливо отмахнулся Дмитрий Фомич. - О государстве должны мы заботиться. Из Орла только и слышно: давай да давай, а у кого взять? Начнете передел, не похвалят, государству хлеб нужен, а не справедливость.
- Не слушай его, - повернулся Быстров к Славе. - Советское государство без справедливости жить не может, без правды нам хлеб не в хлеб.
Дмитрий Фомич крякнул.
- Эх, Степан Кузьмич...
- Меня не переговоришь, - сказал Быстров. - Землемер весной будет.
Дмитрий Фомич встревожен и растерян:
- Значит, старый мир разроем до основанья, а там как бог даст?
- Разроем и построим, - сказал Быстров. - И не как бог даст, а как говорит наука.
- Не похвалят вас за это, - сказал Дмитрий Фомич.
- А я и не жду похвал, - сказал Быстров. - Сколько добра ни делай, при жизни спасибо не услышишь, разве что помянут когда-нибудь после смерти.
- Нет, Степан Кузьмич, загибаете не туда и загибаете против своего же авторитета, - сказал Дмитрий Фомич с ласковой укоризной. - Для чего затевать еще одну революцию?
- Вторая революция нам ни к чему, революцию мы в семнадцатом сделали, а теперь только укрепляем. - Быстров провел ладонью по столу. - Укрепляем и расширяем.
Дмитрий Фомич усмехнулся мягко, необидно.
- Привыкли вы во всем действовать с размахом, а того не замечаете, что здесь своя Успенская волость, которой мировая революция...
Быстров добродушно подсказал:
- Ни к чему?
- Да оно бы, пожалуй, и ни к чему, - согласился Дмитрий Фомич. - Нам, мужикам, что нужно: побольше землицы - и все.
- А ты лично давыдовской земли что-нибудь получил? - равнодушно спросил Быстров.
Он имел в виду земли Давыдова, богатейшего помещика, владевшего землей неподалеку от Успенского.
- Получил, - ответил Дмитрий Фомич. - Десятин пять, должно быть. А что?
- Так разве без мировой революции ты бы ее получил? - сказал Быстров. От землицы вы все не отказываетесь, а мировая революция вам и впрямь ни к чему!
- Оно и так и не так, - сказал Дмитрий Фомич. - Мы бы эти пять десятин и без революции заимели бы.
- Купили бы?
- Купили, - согласился Дмитрий Фомич. - И даже с меньшими хлопотами.
- Вы бы купили, - в свою очередь, согласился Быстров. - Вы в кулаки вылезали, да и сейчас от них недалеко. А вот каково было Ореховым, Стрижовым, Волковым?
- У вас все, кто работает, кулаки, - ответил Дмитрий Фомич. - А Стрижовы, да и Волковы спокон веку не работали и не будут, ко мне же завтра придут свою землю в аренду сдавать.
- А вы тому и рады? - сказал Быстров, не повышая голоса и как бы даже не сердясь. - А чем Стрижов или хоть тот же Волков будет ее обрабатывать? Сохой? А за лошадкой к вам же приди, поклонись, а осенью и половину овса отдай, верно?
- Так землемер же их лошадями не наделит? - возразил Дмитрий Фомич. Сидели бы дома, не шатались по городам, были бы и у них лошади.
- Лошадьми наделю их я, - сказал Быстров. - Или, правильнее, Советская власть.
- Откуда же вы их возьмете? - не без язвительности спросил Дмитрий Фомич. - Пролетариат сам лошадьми нуждается, скорей на колбасу пустит, чем мужикам даст.
- А я у тебя возьму, - спокойно сказал Быстров. - Одну оставлю, а другую возьму.
Дмитрий Фомич глубокомысленно посмотрел на Быстрова.
- На такое дело закон нужен, Степан Кузьмич, хотя бы вы и действовали ради мировой революции.
- А это нам недолго, - насмешливо возразил Быстров. - За ради дела? Закон будет моментально! Пишу Ленину, и через пару дней будем иметь декрет. Пожалуйте, товарищ Никитин, вот вам и закон: председатель Совета Народных Комиссаров Ульянов - Ленин.
Дмитрий Фомич усмехнулся.
- Ну, это уж вы, Степан Кузьмич, немножко того. Быстровых, извините, все же много, а Ленин - один: там государственные соображения!
Быстров негромко засмеялся.
- А ты что ж думаешь, Быстровы действуют совсем уж без государственного соображения?
- Нет, зачем же...
