- Вот я тут вам сахарок принес. Дальше как знаете. Осталось около пуда. Всего в доме восемь человек, трое вас, трое нас, Марья Софроновна на сносях, так что дите тоже считаю, да Федосей с Надеждой. По четыре фунта на душу. На будущее прошу не рассчитывать...
Павел Федорович с минуту стоит, точно ждет каких-то вопросов или возражений, и выскальзывает за дверь.
Вера Васильевна ставит ведро на стол.
- Вот вам, ребята, и сахарок.
- Что ж, дели, - говорит Славушка.
- То есть как делить? - удивляется Вера Васильевна. - Кому делить?
- На троих, - предлагает Славушка.
- Зачем же делить? - еще больше удивляется Вера Васильевна. - Мы же вместе...
- Так тебе вообще ничего не достанется, - объявляет судейским тоном Славушка. - Нет уж, дели, каждому свое...
Он настоял, сахар стаканом поделили на три равные доли, и свою Славушка спрятал в этажерку.
- Не понимаю, - еще раз сказала Вера Васильевна. - Раньше ты не отличался скупостью...
Поэтому пили чай врозь, Вера Васильевна и Петя вдвоем и отдельно Славушка.
А дня через четыре обнаружилось, что Славушка пьет чай без сахара.
- Неужели ты съел весь свой сахар? - удивилась Вера Васильевна.
- Съел, - подтвердил Славушка.
- Какой ты сластена! - упрекнула сына Вера Васильевна и тут же пожалела его, придвинула к нему вазочку с сахаром. - Возьми у меня.
Славушка решительно отодвинул вазочку.
Еще позавчера он незаметно достал свой пакет из этажерки и принес в волкомол, ребята как раз собрались на очередное заседание.
- У меня для вас сюрприз, - заявил он, открывая заседание. - Тут немного сахара, надо бы его поделить...
Члены волкомола оживились, давно уже они не видали сахара.
- Откуда это у тебя? - подозрительно спросил Сосняков.
- Откуда бы ни было, - ответил председатель волкомола. - Сахара хотите?
- Разделим, - предложил Терешкин. - Откуда бы он ни взялся!
- А все-таки где ты его достал? - допытывался Сосняков. - Какой-нибудь документ на него есть?
- Какой там еще документ! - разозлился Славушка. - Дают - бери, а не рассуждай.
- Нет, так нельзя, - возразил Сосняков. - Все должно быть по форме.
- Ну и буквоед ты! - огрызнулся Славушка. - Не хочешь - не бери.
- Мы вправе знать, что это за сахар, - настаивал Сосняков...
Не мог Славушка признаться, что отдает собственный сахар, но тут его осенило.
- Быстров дал, вот откуда, - объяснил он не без насмешки. - Пойди спроси, откуда у него сахар.
Пойти к Степану Кузьмичу Сосняков не осмелится, Быстров Соснякову не подконтролен.
- Так бы и сказал, - миролюбиво согласился Сосняков. - У кого-нибудь из кулаков конфисковал, при обыске, не иначе.
- А откуда ж еще, - подтвердил Славушка. - Давайте разделим - и за дела.
Сосняков придвинул к себе пакет, вывалил из деревянной плошки канцелярские кнопки и принялся рассыпать сахар на ровные кучки.
- Это тебе, это тебе, это тебе, а это мне...
Сахар он поделил с аптекарской точностью, и почему-то сахар этот сделался Славушке неприятен, он свернул бумажный кулек, ссыпал в него свою долю.
- А я что-то не хочу сахара, - сказал он. - Отнесу его дяде Грише.
45
В феврале к Астаховым нагрянул странный посетитель, сухощавый человек, в аккуратной серой шинели, с брезентовым вещевым мешком за спиной и с рукой на черной перевязи, какой-то опоздыш минувшей военной осени.
Не спеша приблизился к дому, постоял в галерейке, дождался Павла Федоровича.
- Мне бы Астахову Веру Васильевну...
- А вам на что?
- А уж это ей я скажу.
Пришлось Павлу Федоровичу вызвать невестку.
- Я от Федора Федоровича... - Он вопросительно оглянулся.
- Заходите, заходите, - обрадовалась Вера Васильевна. - Я очень рада.
Павел Федорович потянулся было за ними.
- А вы кто, простите? - неприязненно поинтересовался незнакомец.
- Брат, - обиженно представился Павел Федорович. - Да и хозяин, так сказать...
- Это неважно, - ответил незнакомец. - Мне с глазу на глаз...
Славушка был как раз дома, когда мама ввела гостя в комнату.
- Сын? - догадался гость. - Федор Федорович говорил...
- Вы надолго?
- На самое короткое время.
- Переночуете?
- Нет.
- Чаю хотя бы?..
- От чая не откажусь...
Сух, лаконичен, четок, почему-то медлит, не начинает разговора.
Вера Васильевна накрыла на стол, принесла молока, хлеба.
- Григорьев моя фамилия, вообще-то я учитель. Служил с вашим мужем в одном полку, только он по строевой, а я по политической части...
Он не спешит, Вера Васильевна налила чаю, пододвинула молоко, сахар.
- Ешьте, пожалуйста.
- Спасибо. Мы с товарищем Астаховым вместе находились при отступлении... - Говорит и недоговаривает. - Из Полтавы. Впрочем, он отступал, а меня оставили по некоторым соображениям в тылу...
Прихлебнул чай, и тут Вера Васильевна все поняла, и - что самое удивительное, что поразило Славушку, - не удивилась, столько уже смертей прошло на ее глазах, лишь с одной смертью не могла примириться, со смертью первого мужа, не мог Федор Федорович заменить ей Николая Сергеевича. Федор Федорович существовал для помощи в борьбе с тяготами жизни, а Николай Сергеевич и после смерти оставался источником любви.
- Вы хотите сказать... - все-таки она запнулась: - Вы хотите сказать, что Федора Федоровича нет в живых?
