Там, на Донбассе, комиссар незаметно превратился в чиновника:
Аврамий Павлович становится, в нынешней терминологии, главой администрации различных городов. Причем не маленьких. Сразу по приезду на Донбасс, в феврале 1920 года он занимает должность председателя уездного революционного комитета в широко известном с недавних пор донбасском городе Славянске.
А уже в сентябре переводится секретарем уездного комитета партии в Юзовку.
На наши деньги – мэр Донецка. И это в 19 лет!
Впрочем, как позже писал современник Завенягина Александр Козачинский в книге «Зеленый фургон»: «Ему было всего лет восемнадцать, но в те времена людей можно было удивить чем угодно, только не молодостью».
Чтобы казаться хоть немного солиднее, Завенягин отпускает усы модного тогда фасона, сегодня именуемого "под Гитлера". Словно в отместку за это, ехидный Фатум тут же «помог» ему выглядеть еще взрослее – уже в 20 лет секретарь укома неожиданно начал лысеть.
Как и Фадееву и Тевосяну, Завенягину совершенно незачем было срываться в Москву, у него и на своем месте все было прекрасно. Аврамий Павлович быстро сошелся с местными коммунистами и нашел на Донбассе как настоящих друзей, так и полезные знакомства, которые потом не раз пригодятся ему в жизни.
Лучшим другом Аврамия на долгие годы стал председатель уездного Совета трудящихся Тит Коржиков, с которым они вместе возглавляли юзовский уком.
Но дружбу мою с тобою одна только смерть возьмет.
И снег, и ветер, и звезд ночной полет,
Меня мое сердце в тревожную даль зовет.
Вот фотография тогдашнего руководства Юзовки – Коржиков в центре, слева от него, в папахе – Завенягин.
Вместе с Титом им пришлось пройти и Крым и Рым - тогда без этого было нельзя. Как я уже говорил, Донбасс в 20-е очень напоминал Донбасс в 90-е – это было лоскутное одеяло из территорий, контролируемых множеством группировок, находившихся между собой в сложных отношениях.
И значимость каждой группировки определялась по количеству бойцов, которых она могла выставить, поэтому периодически приходилось выходить «стоять за други своя».
Например, «укомовским», к которым принадлежал Завенягин, несмотря на их высокий формальный статус, периодически приходилось просить о поддержке парторганизацию юзовского техникума. А предводительствовал этими прославленными в Юзовке бойцами недавно вернувшийся с Гражданской молодой коммунист по имени Никита, по фамилии Хрущев.
Вождь
Хрущев, на удивление, не сыграет такой уж большой роли в жизни моего героя, хотя совместно прожитую бурную молодость он помнил всегда. Я бы даже сказал – вспоминал с большим удовольствием. Никита Сергеевич, кстати, из образа «донецкого четкого пацанчика» не выходил довольно долго, вот будущий "кукурузник" (слева) с друзьями на отдыхе в Кисловодске в начале 30-х годов.
И здесь важно понимать один нюанс – хотя формально Хрущев был подчиненным Завенягина, реальные отношениях укома и партийных организаций города были не отношениями начальника и подчиненных, а скорее – сеньора и самовольных вассалов.
Объединившись, «вассалы» могли без проблем низложить «сеньора», что и произошло с преемником Завенягина Константином Моисеенко.
Вот как об этом рассказывает сам Хрущев в мемуарах:
