– Почему Бог не вылечил тетю Мардж? – всхлипывала Лондон.
Я с трудом проглотил вставший в горле ком и прижал к себе хрупкое тельце.
– Не знаю, детка, – сказал я. – Правда не знаю.
Вивиан написала мне, что из аэропорта поедет сразу к Мардж, поэтому дома она появилась лишь в половине седьмого.
Увидев лимузин у дверей, я вспомнил про письмо ее адвоката. Входную дверь я оставил открытой, но ушел на кухню, испытывая отвращение, которое с недавних пор вызывала у меня Вивиан. С Мардж она провела больше часа, но у меня не было ни малейшего желания общаться с ней.
Вивиан вошла в дом, потом послышался дрожащий голосок Лондон, спрашивающий, обязательно ли ей уезжать в Атланту. Несмотря на уверения Вивиан, что в Атланте будет очень весело, Лондон расплакалась. Послышались ее быстрые шаги, вбежав в кухню, она бросилась ко мне.
– Я не хочу уезжать, папа! Хочу остаться здесь! Хочу к тете Мардж!
Я подхватил ее на руки. В кухню вошла Вивиан. Ее лицо было каменным.
– Тебе надо побыть с мамой, – объяснял я дочери. – Она все время скучает по тебе. И очень тебя любит.
Лондон не успокаивалась.
– А ты будешь заботиться о тете Мардж, пока меня нет?
– Конечно, буду, – пообещал я. – Как и все мы.
* * *
Пока Лондон была в Атланте, я, как и обещал, провел почти все выходные у сестры. Там же были и мои родители, и Лиз.
Мы часами сидели за кухонным столом и говорили о Мардж, словно наши яркие воспоминания и невероятные рассказы могли продлить ее жизнь. Я наконец рассказал родителям и Лиз о той ночи, когда удержал Мардж от прыжка с водонапорной башни; Лиз воскресила в памяти романтический квест. Мы смеялись, вспоминая увлеченность Мардж роликами и ужастиками и беззаботный день, который я с Эмили, Мардж и Лиз провел в поместье Билтмор. Восхищались остроумием Мардж и тем, что она по-прежнему относится ко мне как к несмышленому младшему братишке, которому не обойтись без ее мудрого руководства.
Жаль только, что Мардж почти не слышала наших разговоров – точнее, слышала урывками. Она почти все время спала.
В воскресенье вечером Лондон вернулась из Атланты. Вивиан попрощалась с дочерью возле порога, даже не зайдя в дом.
Это было в последний день января. Мы с Мардж родились в марте – она четвертого, я двенадцатого. Мы оба Рыбы, а людей, родившихся под этим знаком Зодиака, считают отзывчивыми и преданными. Я всегда думал, что к сестре это относится в большей степени, чем ко мне.
И понял: до дня ее рождения осталось меньше пяти недель, но праздновать его с нами она уже не будет.
Я и Мардж просто знали это.
