— Нет, что Вы, она говорит совсем не о продавщице. Мы хотели купить эту фарфоровую пастушку, но она стоит бешеные деньги, офигеть можно! — вдруг выпалила Лиля яростным шепотом. — Нам ни за что такую покупку не осилить. Вот и решили утешить себя тем, что сымпровизировали ее жизнь на клавесине! Не я, конечно, а Наташа! — Лиля вдруг резко хлопнула себя ладонью по лбу. — Какая глупость! Натка, нам ведь с тобой не о флейте надо было жалеть, а о том, что у меня нотной бумаги нет — записать твою пьесу! Я сейчас то все помню, но пока мы дойдем до дому, забуду на фиг! И пан Януш тут не поможет, хоть вообще завспоминайся, блин!
— У меня есть с собою несколько нотных листов. И даже карандаш. Тут, в футляре. Я тоже не надеюсь на свою память, — Флейтист с готовностью щелкнул замками и в воздухе поплыл тонкий запах нотной бумаги смешанный с резкой свежестью аромата «Hugo Boss» и потертой замши.
— Спасибо! — Лиля тотчас выхватила листы, с готовностью зашуршала ими, тоненько скрипя карандашом по нотным линейкам. «Ля-ля, фа, си-ля!» — несколько раз пропела она, воспроизводя мелодию на слух. — Черт, Натка, ты гений! — Так, наверное, только Моцарт писал — на лету и вмиг!
— Не знаю. — спокойно произнесла в ответ девушка. — Может быть, ты все-таки немного преувеличиваешь, Лиль? — Она поднялась, натолкнувшись рукою на локоть Никиты, и невозмутимо продолжила натягивать на узкую кисть прохладную замшу перчатки. Как всегда, в теплое отверстие упрямо не хотел влезать гибкий, длинный мизинец.
— Вам помочь? — облачко «Hugo Boss» опять нависло над нею и, даже, как ей показалось, тягучей каплей медленно стекало вниз, по щеке. Она покачала головой. Сильный, резкий запах кружил ее против воли, дразня, ошеломляя и заманивая сердце в необозримую пустоту.
— Нет, нет, ничего! Это мелочи. Просто, я немного устала. И есть хочется.
— Здесь за углом славное местецко — кофейня, милая пани. Там есть духовитые коралики с маком! — внезапно подала голос продавщица и протянула ошеломленной троице прозрачную пластиковую коробочку с застывшей внутри розово-белой фарфоровой пастушкой. — То есть подарунок для пани Артистки. На память. И только будет то малая крона для той, кого Боже щедрый поцеловал в лоб. Возьмите. Я такую музыку слышала только один раз, еще маленькой была, а к нам в злату Прагу приезжал пианист из Америки, имя не памятую… Давно это было. Концерт был в ратуше.
— Ван Клайберн? — шепотом вдруг выдохнула Лиля пересохшими губами.
— Так есть, моя пани, так есть! — согласно закивала головой продавщица. — Добре часом!
В смятении молчания они вышли в сиреневый сумрак пражского вечера. Зеркальные двери бесшумно закрылись за ними, ряд лампочек тотчас же замигал, освещая малиновый бархат витрин и старинную, темно-шоколадную «лаковость» футляров с часами, кресел, ломберных столиков, позолоту рам на картинах, бронзу и патину на обручах люстр и канделябров…
— Знаешь, Натка, я думаю, эту пьесу завтра нужно показать на репетиции пану Свободе. Ты ее отрепетируешь и сыграешь.
— Там же нет флейты, Лиль! — изящно махнула рукой девушка, очерчивая воздух вокруг, как птица крылом. — Не хватает здесь флейты, понимаешь?
— Я впишу партию! — с готовностью отозвалась подруга. — Мы найдем с кем отрепетировать, тот же пан Милош СОва нам не откажет. Ты что! Пропадет же такая фишка!
— Что это? — Наташа вдруг дернула плечом, уставившись невидящим взором в пространство, и совсем не слушая Лили. — Турбин, Вы здесь? Идете за нами? Зачем?
— Как это Вы угадали, милая пани? — Тотчас смешался незваный провожатый. Он, действительно, шел в некотором отдалении от подруг.
— Это же просто. Ваш запах все время плывет рядом. И каблуки у Вас скрипят немного. Вы смажьте их, тогда все будет бесшумно и тайно. Вы что, хотели парить над нами, как Мефистофель? — Она опять заливисто засмеялась, и вдруг закашлялась, прижимая руку в замшевой перчатке ко рту.
— Ты чего, Натка?! — Тотчас же испуганно повисла на ней Лиля, гладя ее по спине. — Турбин, чудо-юдо-Кит, ты ее нервируешь, наверное, ё-мое! Ты бы шел себе, куда надо, а? Чего ты увязался за нами, ей-богу, не пойму! Улиц тебе мало, что ли?
Флейтист пожал плечами, хмыкнул и, подойдя с другой стороны, осторожно и твердо взял Наташу под руку. Плечи ее все еще судорожно вздрагивали от кашля.
— Вы что, озябли? Тут очень свежие вечера. Расслабьтесь. Я не собираюсь Вам докучать. Просто хотел предложить партию флейты. — Он вдруг задумчиво улыбнулся. — Еще немного, два шага, и Вы сможете поесть и выпить горячий кофе.
Девушка в ответ покачала головой, судорожно выдохнула.
— Нет, не то. Я устала. У меня импровизация всегда забирает много сил…
— Не отнекивайтесь, — Турбин устало усмехнулся. — Я немного знаю женщин. Вы же нервничаете. Я нарушил Ваше пространство. Но я провожу Вас и уйду. Если хотите, поймаю Вам такси?
