Из Золушки Таня превратилась на один вечер в принцессу. Приветливая, оживленная, она перебрасывалась шутками то с одним, то с другим офицером, и вместе с тем было в ней что-то вызывавшее невольную почтительность.
От взора ее не укрылось, что офицеры-немцы держались заносчиво и старались не слишком общаться со своими славянскими коллегами. Иные из них привели с собой сомнительных девчонок, грубо и наивно пытавшихся замаскировать нищету своих нарядов модными прическами под германских киноактрис.
Играл военный духовой оркестр. Начались танцы.
Но даже в мелодиях вальса или фокстрота чудились Тане чеканные звуки немецких маршей, топот тяжелых сапог, лязг танков, свист пуль. Как бы для того, чтобы впечатление это усиливалось, в перерывах между танцами чей-нибудь пронзительный голос выкрикивал: "За победу третьего рейха!", "За братство, хайль!"
Видимо, и это входило в программу спектакля дружбы и солидарности. А солидарность была остро необходима оккупантам: дела на фронте пошатнулись. Москва, Ленинград, Сталинград - имя каждого из этих городов было связано с провалом очередного, выношенного заранее и продуманного, казалось бы, до мелочей плана фашистов. Давно уже геббельсовская пропаганда объявила о "начисто уничтоженной" советской авиации, а воздушные налеты и взрывы продолжались. Было над чем призадуматься оккупантам. Было ради чего кричать: "За наше братство... Хайль!"
Однако новоявленные братья веселились без особого энтузиазма.
Еще в вестибюле Таня заметила молоденького лейтенанта, который внимательно на ее посматривал. Кто он? Девушку тревожил этот изучающий взгляд: "А ведь я его видела... Где? Когда?"
Таня подошла к киоску с цветами. Как она и ожидала, рядом с ней вскоре оказался молодой офицер.
- Какая прелесть! - сказала Таня, любуясь пышными алыми гвоздиками.
Чех поклонился и, коверкая русские слова, попросил принять от него в подарок небольшой букетик. Таня пыталась спорить, но цветы уже были у нее в руках, любезно врученные расторопной продавщицей.
Таня поблагодарила, прижала букетик к лицу и уже по-немецки спросила:
- Вы - чех?
- Наполовину. Мать - чешка, отец - итальянец.
- Вы говорите по-немецки?
- О, да! Я - переводчик. Хорошо знаю немецкий, итальянский, чешский. Немного - русский.
- Вы - доброволец?
- Это не имеет значения, - уклончиво ответил чех по-немецки. - Здесь, по-моему, невесело, фрейлейн... Здесь веселятся только немцы.
В ответ Таня громко отчеканила:
- Я приветствую германский дух во всем. Это непобедимая сила. Фюрера нам послал сам бог!
Стоявший спиной к Тане немец в форме войск СД не замедлил обернуться к ней и гаркнул:
- Хайль Гитлер!
- Хайль, - ответила Таня.
Чех слегка поклонился капитану. Едва тот отошел в сторону, он шепнул Тане:
- Уйдемте отсюда...
- Что вы, я хочу танцевать, - возразила Таня. Ей нужно было разглядеть получше погоны и знаки отличия у офицеров, уточнить и запомнить, из каких они частей.
- Что ж, танцевать я тоже люблю, - задорно отозвался чех. - Тем более, мне еще не выпадало счастья танцевать с Золушкой, вырвавшейся на бал...
Они кружились в танце, а Таня, стараясь охватить взглядом весь зал и побольше запомнить, мысленно то и дело возвращалась к словам своего партнера. Он улыбался безмятежно и приветливо. Заговорил негромко:
- Не удивляйтесь, фрейлейн. Меня с детства считали большим фантазером. Я был обидчивый мальчик и нередко мечтал, как сумею проучить своих врагов. Иногда воображал себя грозным пиратом или бросался на поиски клада. Говорят, это с возрастом иногда не проходит. Сейчас мне пришла фантазия, что вы - Золушка и умеете удивительно меняться... Простите, я даже не представился. Юзеф Басти.
- Татьяна. Можете называть меня просто Таней.
Она уже запомнила все, что нужно, и минут через сорок сама предложила покинуть зал. Они вышли на улицу.
У подъезда толпились солдаты охраны, полицейские, жалкого вида девицы. Звонкие мальчишеские голоса предлагали купить папиросы.
Лейтенант, поддерживая Таню под локоть, медленно шел с ней вдоль улицы. Из-за колонны клуба кто-то крикнул вслед:
- Эй ты, фашистская подружка! Овчарка немецкая.
Таня заметила кричавшего, быстро вернулась обратно. Молодой парнишка, не пытаясь убегать, стоял за колонной. Не успел он опомниться, как Таня наотмашь ударила его по лицу.
- Ну, я тебе это припомню, - зло прошипел паренек. Увидев приближавшегося лейтенанта, он поспешно ретировался.
- Я тебя тоже запомню! - крикнула Таня.
А про себя подумала: "Ах, паршивец! Хороший, должно быть, хлопец".
Если бы он знал, этот парнишка... Если бы мог предвидеть, что в скором времени ему придется...
Впрочем, не станем забегать вперед.
- Я знаю, где вы живете, Таня, - сказал Юзеф. - На улице Горького. Я иногда встречал вас, только вы были совсем-совсем другая, а теперь преобразились, как Золушка.
- Да, - ответила девушка, - теперь я тоже вспомнила дом, откуда вы выходили.
Наконец-то она поняла, отчего лицо офицера показалось ей знакомым.
- Мы можем встречаться чаще, если вы захотите, - сказал Юзеф. - Я каждое утро выхожу из дому в четверть девятого. Возвращаюсь в...
