У Дав Уилер не так уж много друзей. Единственная, с кем она сблизилась, оставила её ради жизни с вампиром. Даже само слово вызывает у неё озноб. Она проводит часы в библиотеке, исследуя, кто они и откуда, пока не выдерживает и не отправляется на их поиски самостоятельно. Чего она не ожидает, так это найти двух из них, близнецов, которые перевернут её мир с ног на голову. Как только Эзра и Эрик Марцеллус превратились в вампиров, они попытались оставить прошлое позади и начать все с чистого листа. Они любят свою новую семью и всё, что связано с их новой жизнью, но всегда есть опасения, что однажды им придется расстаться. Вампиры не делятся своими парами, так почему же им кажется, что это именно то, чего они хотят? Когда они находят молодую женщину, шпионящую вокруг, вдруг все их страхи сбываются. Они оба готовы предъявить свои права, но они не готовы к тому, что она выберет кого-то из них. Предупреждение: Это первый раз, когда мы пишем вампиров, так что полегче с нами. Наслаждайтесь этой совершенно новой серией, в которой есть ковен из пяти человек, и читайте о том, как все они находят любовь.
Алекса Райли — «Дважды укушенная»
Дважды укушенная
Пролог
Дав
Я смотрю на карту, которую распечатала, когда работала сегодня в библиотеке. За последнюю неделю я узнала, что эти четыре больших дома каким-то образом связаны между собой. Хоть это и кажется невозможным, это единственное логичное объяснение. На данный момент единственное, о чем я могу думать — как они передвигаются.
Хотя карты могут быть устаревшими, я знаю, что аэрофотографии в Google делаются только раз в несколько лет. Они могут путешествовать на четырех колесах или что-то вроде того, чтобы добраться из дома в дом, но это вынуждает их выходить на солнечный свет днём.
Они никогда не пользуются главными дорогами, чтобы добраться из одного дома в другой. Как ещё они приходят и уходят, никогда не пользуясь входными дверями? Я знаю, что видела, как близнецы возвращаются домой, а через несколько часов они вышли из дома Кейна и Джульетты, ни разу не ступив на улицу. Как они туда попали?
По какой-то причине я думаю, что у них есть подземные переходы, но, возможно, это мое гиперактивное воображение. Мой дедушка говорит, что оно может выйти из-под контроля. Что я позволяю вещам укореняться, расти и развиваться, пока не попадусь в ловушку собственного создания, и не смогу выбраться.
Что делать девушке, когда ты растёшь в морге? Книги и копание в неизвестности были моей жизнью столько, сколько я себя помню. Дети в школе не хотели дружить с девочкой, чей дом был посреди кладбища и у которой в подвале были тела.
Дедушка был уверен, что колледж поможет вытолкнуть меня в мир, но я думаю, что это только ухудшило ситуацию, потому что я почти уверена, что моя соседка по комнате в общежитии сбежала жить с вампиром.
— Ты останешься на ужин, тыковка? — спрашивает мой дедушка.
Я смотрю вверх оттуда, где всё выложено передо мной. Там есть карты, старые газеты и даже фотографии, которые я сделала. Он не смотрит на них, когда подходит туда, где я нахожусь. В детстве мои книги и всё, что я изучала, всегда было разбросано по большому обеденному столу, потому что он нам не нужен был только нам двоим. Большую часть времени мы ели за маленьким столом на кухне или в гостиной с подноса у телевизора.
— Нет, у меня есть планы, — говорю я ему, когда начинаю собирать вещи. Я вроде как скучаю по жизни здесь и именно поэтому я так часто навещаю его. Я интроверт, но жить самой в комнате общежития довольно одиноко. Но я не собираюсь спрашивать дедушку, могу ли я вернуться домой. Он не разрешит мне, потому что думает, что мне нужно найти себя и не болтаться с мертвыми все время. Если бы он только знал, что я уверена, что именно на это я и наткнулась.
— Это свидание? — Он подбадривается идеей, а я борюсь с улыбкой.
— Разве ты не должен отговаривать меня от мальчиков? — Дразню я его, но те двое, о которых я сейчас думаю, определенно мужчины.
— Ты достаточно взрослая, чтобы встречаться. Влюбиться было одной из величайших радостей в моей жизни. — Его взгляд на мгновение отвлекается, и я знаю, что он думает о моей бабушке. Я никогда не знала её. Она и оба моих родителя умерли до того, как я стала достаточно взрослой, чтобы помнить о них что-нибудь, кроме того, что рассказывал мне дедушка. Смерти, казалось, слишком понравилась эта семья. Дедушка говорит, что из-за меня у него была воля продолжать жить после того, как он их всех потерял.
— Ну, возможно, я положила глаз на кого-то, — признаюсь, зная, что он будет счастлив это услышать. Я оставляю без внимания, что это два мужины, и они могут быть вампирами, потому что я не хочу, чтобы у него случился сердечный приступ.
— Развлекайся, тыковка. — Он поцеловал меня в макушку, и я закончила собирать все свои вещи.
Я снова прощаюсь с ним, когда ухожу и готовлюсь к ночной засаде. Я заметила, что они выходят только ночью, что, не делает их вампирами. Но список улик, который я составляла, продолжает расти. Я следила за всеми, но всегда возвращалась к братьям-близнецам. Я привыкла, что идеи затягивают меня на часы или дни, но это другое. Я должна бояться следовать за ними, но это не так. Может, это потому, что я видела парня моей старой соседки по комнате Джульетты. Он выглядит как смертоносное чудовище, которое может разорвать человека голыми руками пополам, но обращается с ней так, как будто она сделана из сахарной ваты. Никогда бы не подумала, что кто-нибудь так посмотрит на меня.
Именно из-за него я изначально стала копать. Дела с Джульеттой шли быстро, и я однажды видела его в действии. Никто из них не знал, что я видела, как он напал на человека, который пытался навредить Джульетте. То, как он двигался и как менялись его глаза… Я знала, что он был чем-то большим, и я должна была узнать, чем именно. Тогда я нашла близнецов, Эзру и Эрика, и с меня хватит. Копаться в их жизнях было тяжело, но я медленно собираю все это воедино.