Мотор агрессивно повел в его сторону пулеметом но, повинуясь жесту Мичмана, недовольно опустил ствол вниз, с сожалением качая головой.
Мне его желание вполне понятно. Я и сам бы с удовольствием высадил обойму в этих уродцев. Но нельзя… Это явное нарушение Договора. За подобный поступок мы навсегда останемся на этой серой мрази и никогда не увидим дом. А ведь все мы живем надеждой возвращения домой.
Дом… У многих из нас там остались семьи. Некоторые даже считают дни оставшиеся до конца действия Договора.
Мичман утвердительно кивает головой, и мы подходим к гному. Рядом с ним запах становится нестерпимым.
— Ну, все было как обычно. Мы выехали к шахте… — начинает, волнуясь Стас, но гном прерывает его жестом.
Еще один взмах и к нам присоединяется второй гном. С удивлением замечаю, что это не гном, а гномиха, если можно так сказать. Оказывается у них и женщины есть! Не смотря на навалившийся страх, просыпается удивление. И оказывается они еще более мерзкие, чем мужики. От мужчин их отличают только плоские свисающие груди, прикрытые каким-то лоскутком, и куча всклокоченных темных волос в виде конского хвоста на макушке. Все виденные до сих пор мужчины были почти лысые, если не учитывать редкие жалкие кустики, торчащие по бокам черепа.
Со злорадством представляю гнома залезающего в постель к своей жене, исполнять супружеский долг, с закрытыми глазами, чтобы не видеть ее уродливую, сморщенную морду и нелепое по пропорциям тело. От таких мыслей на губах появляется улыбка.
Увидев мою злорадную ухмылку, Стас отшатывается от меня с легким испугом на лице. Видимо он решил, что я от страха перед приговором умом тронулся. Тушу ярко сияющую улыбку и кивком головы показываю, мол, все нормально, жив, здоров и крыша все там же.
— Молчите! — голос гномихи оказался на редкость приятным. Такой мягкий грудной голос. — Дайте ваши руки!
Переглянувшись, протягиваем руки, и они тут же погружаются в большие шершавые ладони гномихи.
— Вспомните, как все было, — завораживающе-повелительно звучит ее голос. — Вспомните шахту. Вспомните врага. Вспомните все.
Повинуясь ее голосу, мозг теряет связь с реальностью. Последнее, что я вижу это взволнованное взгляд Ани устремленный на меня. В руке она прячет ребристую гранату. Выдернутая чека валяется на земле. Пальцы дрожат, сжимая предохранительную скобу. Последняя мысль «Только бы никто не сорвался. Только бы…»
— Все! — повинуясь голосу, мир обретает прежние очертания.
Сквозь туманную пелену постепенно проявляется красивое женское лицо. Голубые глаза, длинные ресницы. Облако пепельных пушистых волос обрамляет приятный овал лица и плавно ниспадает на круглые плечи. Мягкие нежные губы что-то шепчут. Я наклоняюсь вперед, пытаясь услышать. Лицо ближе и ближе. Женщина улыбается. Ее улыбка согревает меня. Все тело пронизывают лучики солнца. Земного. Настоящего солнца. Я протягиваю руку и провожу по бархатистой коже щеки. Пальцы ласкают пепельный локон.
— Витек! — голос бьет молотком по голове.
Запах! Какой неприятный запах! Пелена мигом спадает с глаз.
Я стою, наклонившись лицом к лицу с гномихой, и моя рука…
О боже!!! Моя рука ласкает ее бугристую мерзкую щеку, покрытую пятнами лишаев и еще какой-то дряни. А прямо перед моими глазами два ряда мелких белых зубов — улыбка гномьей самки.
Инстинктивно отпрыгиваю назад, вскидывая автомат. Пальцы привычно находят курок. Сейчас я ее падлу! Ствол прыгает на уровень ее улыбки. Сейчас ты у меня поулыбаешься, гадина!
Сильный удар сбивает меня с ног, и я падаю на холодный камень. Лежа на спине, созерцаю перекошенное лицо Мичмана на фоне луны нависшее надомной.
— Ты что?! Совсем обалдел?! — оказывается, он тоже имеет нервы, и они иногда сдают.
— А что? — поднимаясь, спрашиваю я, пытаясь понять, что произошло.
— То ты к ней лезешь обниматься! То стрелять в нее собираешься! — Мичман кипит от возмущения.
— Кто? Я? — переспрашиваю, пытаясь вникнуть в происходящее. — А где она? — Верчу головой по сторонам в поисках той женщины, но рядом только обитатели Цитадели и пара гномов.
Вокруг меня столпились все наши. У всех на лицах улыбки. Немного напряженные, но все же улыбки. Начинаю чувствовать себя клоуном, но еще не понимаю в честь чего такой аншлаг и вообще, какого черта я полез обниматься с этой уродиной патлатой.
— Витек, кого ищешь? — с издевкой интересуется Мотор.
Гномы стоят в стороне, спокойно созерцая происходящее.
— Женщину!
В ответ раздается дружный хохот. Давно я не видел их смеющимися так искренне. Даже Мичман выпустил изо рта трубку и присел возле меня.
— Ну ты Виктор и даешь, — вытирает он слезы рукавом пятнистой куртки. — Ну, спасибо. Ну, насмешил.
— Вон твоя женщина, — успокаиваясь, тыкает пальцем Рита в укутавшуюся в длиннополый плащ гномиху. И уже стоящей рядом Лене. — Вот, что с мужиками длительное воздержание делает.
Наконец до меня доходит, что это была лишь иллюзия навеянная гномихой. Со злостью поглядываю в ее сторону. Это из-за нее я стал общим посмешищем.
— Витек? — долетает сверху, со сторожевой площадки. — Ты как, за безопасный секс?
