— Пусть так! Я готов метать стрелы и в не бесные колесницы, — крикнул он.
Однако его никто не поддержал. Сражаться с летающими воинами никому не хотелось.
Кришна улыбнулся загадочной улыбкой и развел руками:
Как быстро чараны слагают легенды. Откуда вы знаете, кто был в повозке, летящей по небу? Кто сказал, что она напала на нас? Какой смысл гадать, что это было? Дхарма предписывает победить или умереть.
И все-таки, было бы спокойнее знать, что над нашими армиями больше не появится враждебная летающая колесница, — с достоинством сказал царь Друпада.
Кришна возразил:
Мы должны выполнять свой долг, ничего не страшась, но заботу об оружии богов предоставим богам.
А кто позаботится о непробиваемом панцире Карны? А если легенды о неотразимом копье обернутся правдой? — спросил Накула.
Тут возвысил свой голос Юдхиштхира-.
— Не суди поспешно о делах богов! Мне тоже было дано общаться с небожителями. Это от них пришла весть, разрешающая Арджуне идти на многотрудный подвиг в Гималаи. Это их невиди мая сила распахнута над нами благим зонтом. Те перь же, чтобы не дать колебаниям и страху посе литься в ваших сердцах, я расскажу то, что скры вал много лет. Пусть слышат все и знают: боги на стороне рода Панду!
Мертвая тишина воцарилась в зале. Лишь шипело масло в светильниках, создавая тревожный аккомпанемент рассказу Юдхиштхиры.
—Это случилось в год изгнания нашей семьи из Хастинапура. Двенадцатилетние скитания только начинались. Дух наш колебался, как пламя на ветру, в сердцах жила смутная боль и тоска. Во время одного их переходов мы долго не могли найти чистого источника и страдали от жажды.
Вот тогда Накула, самый ловкий из нас, залез на высокое дерево и заприметил лесное озеро. Он повел нас к нему и первым спустился к воде, в которой отражалось небо. И вдруг чей-то голос произнес: «Прежде, чем выпьешь воды, ответь на мои вопросы». Уверенный в своих силах и не привыкший слушать чужие приказы, Накула зачерпнул воды, поднес ее ко рту и упал бездыханный. Следом за ним на берег выскочили Арджуна, Бхимасе-на и Сахадева. Терзаемый жаждой, Сахадева спустился к воде и понес ее в пригоршне, чтобы окропить лицо своего родного брата. Тут его ноги подкосились, и он упал, не добежав до Накулы всего несколько шагов. Арджуна, решив, что мы попали в засаду, вскинул лук и послал стрелы веером в окружающие заросли. Бхимасена с проклятьями схватил меч, но застыл в нерешительности, не видя, на кого его обрушить. В зарослях все было тихо, и пока я хлопотал над сыновьями Мадри, Арджуна и Бхи-ма, не выпуская оружия из рук, припали к воде прежде, чем я успел остановить их. У меня волосы встали дыбом, когда оба неуязвимых бойца под звон собственных доспехов ткнулись лицами в мокрый песок. И тут предо мной выросла сияющая фигура божества. Он стоял совершенно неподвижно. Голос, который я услышал, шел не от его сомкнутых губ, а рождался прямо в моем сознании.
«Кто ты? — спросил я, — Якша — охранитель здешних мест? Небожитель, воплотившийся в человеческую форму? Зачем ты убил моих братьев?»
«Из вас пятерых, — отвечал голос в моем сознании, — я пытался выбрать самого терпеливого и благоразумного. Ты не нарушил запрет брать воду, не обнажил меч в порыве отчаяния. Значит ты, Юдхиштхира, покорил свои страсти. Твои же братья сами пошли навстречу карме».
«Ты знаешь мое имя?» — изумился я.
«Боги знают все, — сказал небожитель, и в его словах мне явственно послышалась усмешка, — мы давно наблюдаем за вами, но в городе вас окружает такое количество челяди, что если бы не изгнание, то мы бы и не встретились. Ответь на мои вопросы, и я оживлю одного из твоих братьев».
И он задал мне первый вопрос: «Кто весомее, чем земля? Что превыше небес?» И, стоя на озаренном солнцем берегу озера, чувствуя, как сердце разрывается от тоски по братьям, я пытался прояснить свой разум. Нет, не судьба трона Хас-тинапура волновала меня в тот миг, не разбитые надежды на победу над Кауравами. Я исступленно хватался за нелепую надежду воскресить хотя бы одного из убитых. Небожитель терпеливо ждал ответа, и, подумав о Кунти, которая тщетно будет ждать Арджуну и Бхимасену домой, я сказал:
«Мать весомее, чем земля, отец превыше небес.
Кто друг умирающего?
Его щедрость.
Что, смиряя, не ведают печали?
Гордыню.
Что отринешь, и станет радостно?
Вожделение.
Что есть святыня для брахманов?
Мудрость.
Что равняет их с прочими?
Они смертны.
Что делает их нечистыми?
Злые мысли.
Что есть святыня для кшатриев?
Доблесть.
Что равняет их с прочими?
Они подвержены страху.
Что делает их нечестивыми?
Отступничество.
Когда человек все равно что мертв? Когда государство все равно что мертво?
Бедный человек все равно что мертв. Государство без царя все равно что мертво.
Какой человек обладает всеми благами?
Тот, для кого нет различия между счастьем и горем, радостью и бедой, прошлым и будущим.
Какова высочайшая дхарма в мире?
Добросердечие есть высочайшая дхарма в мире».
