Крипа тяжело вздохнул и вдруг улыбнулся.
— Несчастья сыплются на твою безвинную голову? Нет! Всемилосердные боги укрепляют твой дух испытаниями. Сердце разрывается от боли? Нет. Оно прозревает, и свет истины режет его очи! Радуйся! (Молчание.)
Ты все еще жаждешь убивать своих врагов?
— резко спросил Крипа.
Нет. — выдохнул я.
Свасти! — воскликнул наставник, как жрец при счастливом жертвоприношении. — Мои долг выполнен. Теперь я снова могу обучать тебя сражаться.
Крипа замолчал. Да и говорил ли он вообще или вызванные его направленной волей со дна моего сердца всплывали в эту жизнь давно постигнутые истины? Еще не отлитые в четкие формы, несущие не облегчение, а какую-то смутную тоску, они все-таки помогли мне оторваться от круга разочарований, в который заключил меня Хасти-напур. Сосуд души был по-прежнему пуст. Но я встретил зарю с бодрствующим сознанием и ровно бьющимся сердцем.
Казалось, на этом священном поле вернулось ко мне терпкое счастье Двараки… Вот только не было Латы. А я-то именно теперь был готов принять от нее любые наставления!
Но Крипа, а не Лата всецело завладел моим вниманием на несколько дней, проведенных нами на Курукшетре.
Он вновь учил меня сражаться, только теперь это было по-иному. Казалось, он просто открывает двери в моем сознании, заставляя вспомнить то, что я давно знал, но забыл.
«Противник бьет. Твои глаза замечают начало движения и подают сигнал сознанию. Но, опираясь на глаза, ты будешь всегда опаздывать».
«Ты должен реагировать на мысль, на тень намерения. Первый шаг к этому — неподвижность, второй — открытость. Уподобь сознание зеркальной глади озера, которое отражает весь мир. Так уследишь за всеми направлениями атаки».
«Мысль врага отразилась в зеркале твоего сознания — ты познал намерение. Не трать время на обдумывание. Возжигание ратного пыла сродни озарению». ( Вот почему чараны поют «герой воссиял в пылу сражения»)
«Рази первым, сбивай начало движения, опережая каждое действие. Сокровенные сказания открыли нам, что сила течет в трубках и каналах тела, как вода в реке. Мысль направляет силу. Руби мощно, проникая мыслью за пределы тела врага, тогда и мечь пройдет сквозь любые доспехи. Полосуй резко и широко, думая о воде. Тогда твой удар никто не сможет блокировать».
«Сокровенные сказания утверждают, что все в мире связано невидимыми нитями. Отражай чужой выпад с ощущением связанности ваших клинков. Противник не успеет отдернуть меч».
«Наши планы и способности ничто против потока кармы. Поэтому никогда не будь слишком уверен в своих силах. Входи в противника с чувством свободы и превосходства, но никогда не надейся на его слабость. На сильного наступай мощно, вызывая в сознании образ костра. Возрастай, как огонь, расширь свою сущность за пределы тела. Ударь мечом, телом, духом, огнем всего мира».
«Если твои усилия в атаке оказались тщетны, не повторяй приемов дважды. Чтобы победить, измениться должен ты».
«Против огня вызови образ воды. Проникни в противника, как лиана в щели дома, разрушай стены, бей по слабым местам. Просачивайся, как вода сквозь плотину, размывай оборону».но атакуй.
«Отступающего преследуй, чтобы не дать ему времени одуматься и собраться с духом».
«Познавая части, воспринимаем целое. Все, что пригодно для поединка, используют вожди во время столкновении армий. Законы противоборства везде одинаковы».
Так учил меня Крипа, настраивая дивную струну, связующую мысль и тело, мелодию и движение, жизнь и смерть.
На третье утро после короткого сна в утренней свежести мы сели на коней и отправились дальше. Путь наш был долгим, но время летело быстро. Крипа развлекал меня рассказами о странах, через которые неторопливой рысью проносили нас кони.
Потерпи немного, Муни, — говорил Крипа, — скоро мы пересечем эти знойные равнины и поднимемся к горным отрогам. Там, на северо-западе, стоят леса дерева пилу и берут свое начало пять рек: Шатадру, Випаша, Иравати, Чандраб-хага и Вигаста. В земле, именуемой Аратта, они рождают шестую —– Синдху. Место слияния рек отмечено великой тиртхой, куда стекаются паломники. Но, боюсь, истинного благочестия осталось мало в этих землях.
В Хастинапуре я слышал, что запад давно отвернулся от дхармы. Там даже святилища ставят не в укромных местах, располагающих к сосредоточению и покою, а на насыпных холмах посреди селений. Говорят, что во время празднеств там пляшут голыми под звуки флейт и барабанов, — сказал я.
Крипа ухмыльнулся и покачал головой.
— Их обычаи во многом отличаются от наших, но это не значит, что они чужды дхарме. Людская глупость всегда объявляет низменным и злым то, что ей непонятно. Правда, жители страны мадров пляшут тогда, когда нам традиции предписывают хранить достоинство. Даже на похоронах своих близких они не стараются утопить горе в слезах, а танцуя, сбрасывают скорбь и горечь утраты в жар костров. Дни смены луны мы почитаем воздержа нием и молитвами, а они, наоборот, устраивают праздники. Какой путь более угоден богам?
