Может, это лишний раз подтверждает, что Хранителям мира не открыто видение всех наших тайн. Пока ты жил в семье суты, никто, кроме родных, не знал о твоем панцире. Лишь когда ты выступил на стороне Дурьодханы в великой борьбе за престол Хасти-напура, твой непробиваемый панцирь приобрел вес решающего броска игральных костей. И тогда, только тогда, небожители вмешались, чтобы предотвратить появление более серьезных последствий.
Значит, они не боги!
Мне кажется, нет, хотя их мудрость далеко превосходит человеческие возможности. Вероятно, боги воплощаются в них. Может быть, для них открыт свет Сердца вселенной. Все это — догадки. Ведь никто из нас не видел их настоящего облика. Частицы божественного огня могут снизойти в любую человеческую форму. Высшие силы общаются с нами, но что остается в нашей памяти после этого общения? Непроявленные образы, всплывающие из глубин нашего сознания, наставления, пришедшие к нам из неизвестного источника и лишенные привычной словесной формы. Дальше уже наш собственный разум придает этому знанию привычные формы. Так и получается, что мы видим то брахмана, говорящего, не разжимая рта, то сияющего воина, застывшего над землей, то обезьяну колоссальных размеров. Какой из обликов истинный? Зачем нам знать это? Достаточно того, что они избегают вмешиваться в карму людей. Когда ты, Карна, был ребенком, то панцирь, защищающий твою жизнь, не мог повлиять на будущее этой земли. Но как только ты стал царем и направил свои могучие силы на пользу Дурьодхане, от твоей неуязвимости стала зависеть карма твоих подданных и даже исход борьбы за трон Хастинапура. Панцирь небожителей, раньше создававший только твою собственную карму, теперь превратился в плотину на пути кармического потока, увлекающего все царства нашего мира. Поэтому тот, кого ты принял за Индру, и пришел к тебе разорвать кольцо причин и следствий, порожденных незаконным даром. Но даже он не посмел угрожать тебе. Это тоже было бы вмешательством в дела смертных, могло породить кармические последствия. Поэтому небожители не отобрали у тебя свой дар силой, а предпочли уговорить.
Карна криво усмехнулся:
— Может, ты правильно объясняешь поступ ки богов, о безупречная, а может быть, и сама на ходишься в заблуждении. Небожители сами по своей прихоти создают и нарушают законы.
Я почувствовал, как напряглась Лата, подавшаяся всем телом вперед и устремляя на Карну взгляд воспламененных волей глаз.
— Так думаешь ты, о могучерукий, не пони мая, почему Индра подарил тебе дротик-молнию? — выдохнула Лата.
Карна прекрасно владел собой. Но даже я почувствовал волну удивления и гнева, поднявшуюся в его душе оттого, что Лате удалось проникнуть за невидимый щит брахмы, в костер его потаенных мыслей. Лата, не отрывая взгляда от лица Карны, заговорила громким повелительным тоном.
— Обуздай свой гнев, повелитель, вспомни о дхарме дваждырожденного. Неужели ты думал, что можешь скрыть дар небожителей!? Храните ли мира открыли мне, что ты согласился расстать ся с панцирем только в обмен на змееголовое ко пье. Знаем мы, что его наконечник ты хранишь в сандаловой пыли в алмазной шкатулке. Знаем мы и то, что это копье неотразимо для смертного, как молния. Но воспользоваться им можно только один раз. Все это боги открыли нам. Арджуна пре дупрежден. Ведь всем ясно, что лишь против него ты готовишься обратить неотразимое копье. Сми ри свою гордыню и постигни величайшую муд рость богов. Даже в этом даре видно нечеловечес ки тонкое знание кармических путей. Не думай, что, подарив копье, боги предпочли тебя Арджу не. Арджуна, зная о твоем копье, не примет боя, а ты, верный дхарме кшатрия, не посмеешь пресле довать того, кто отвратился от поединка. Этот дро тик на самом деле встанет как стена между тобой и Арджуной. Он спасет вас друг от друга. Теперь на каждом из вас непробиваемый панцирь. Толь ко так я могу объяснить дар неотразимого дроти ка. Непостижимы для нас пути Хранителей мира. Даже даря оружие, они спасают жизнь. Как по сравнению с этим ничтожны наши познания дхар мы! Как бессилен наш разум вместить великое раз нообразие причин и следствий этого мира!
Карна кивнул и жадно отпил свежей воды из кубка:
