— От любви не умирают.
Я промолчал. Были вещи, в которых мой друг, несмотря на решительность суждений обладал опытом младенца.Всяко бывает, — ответил Крипа. — Дваж-дырожденные способны на такую остроту переживаний, что брахма может прорвать плотину духа. Не помогает ни самоконтроль, ни попытки отрешиться. Тогда лучшее, если не единственное, средство спастись — это отдаться чувству. Об этом и просила Улупа Арджуну. Так что перед молодым царевичем стоял выбор: либо уйти, сохраняя верность супружескому долгу, либо вспомнить и о другом долге — спасении страдающих. Арджу-на провел с Улупи всего одну ночь и смог вывести ее из любовной горячки, не дав пламени неутоленной страсти сжечь Улупи. Впрочем, к такой любви вы, кажется, еще не готовы, — сказал Крипа и посмотрел почему-то не на Митру, который завел этот разговор, а на меня. — Самых красивых женщин боги посылают именно тем дваж-дырожденным, кто воздержанием и подвижничеством накопил слишком много брахмы.По-моему, тебя, Муни, недвусмысленно предостерегают от любви к апсаре, — сказал Митра.Лицо Крипы оставалось бесстрастным, даже когда он произнес:— Отец Арджуны Панду расстался с жизнью, не сладив с огнем любви. Для тех, кто наделен брахмой, но не смирил чувства, любовь подобна огню в густом лесу.
— С Латой мне ничто не угрожает! — вос кликнул я, чувствуя как кровь приливает к щекам, — она — само воплощение Чанди! И ни чуть не доступнее чем лунная богиня, наделившая ее кра сотой. Мне нечего опасаться участи Панду. Я даже не знал, что так слаб и ничтожен, пока не увидел как она прекрасна.
—Лата — это кто? — быстро спросил Митра.
