— Почему она так спокойна и безмятежна? Кто я для нее? Неужели это — любовь? Митра с сочувствием выслушивал меня, но посоветовать ничего не мог. Сам он подобными вопросами не мучился, а находил удовольствие в обществе храмовых танцовщиц, изощренных в искусстве прогонять тоску и возбуждать желание.
Несколько раз я вспоминал о том, что дваж-дырожденный не должен поддаваться страстям и пытался сосредоточиться на тренировках. Но стоило мне услышать цокот копыт по мощеной улице у моего дома, как от благих помыслов не оставалось и следа, а удары крови в висках заглушали тонкую мелодию струящейся брахмы. Лата въезжала верхом в наш двор и вскидывала руку в приветственном жесте. Глаза сияли спокойным светом, волосы, схваченные серебряным обручем, ниспадали на открытые плечи. Ноги уютно лежали на шкуре леопарда, которую она использовала вместо седла. И завидев ее, я бежал за своей лошадью, забыв о всех своих сомнениях, снова готовый стать ее безропотной тенью.Наступивший жаркий сезон прервал наши дневные прогулки. Солнце иссушило небесный океан, и вместо бирюзовой голубизны над нами висело серое знойное марево. Травы выгорели на солнце, вода, которой поливали мостовые, испарялась почти мгновенно и не приносила свежести. Горожане предпочитали не выходить на улицы, а проводить время под крышами своих домов или у водоемов, которые, впрочем, тоже быстро мелели.В эти тяжелые дни к нам из горного ашрама пришел Учитель. С Крипой они заключили друг друга в объятья как старые добрые друзья. Мы с Митрой низко склонили перед старым риши головы. Но как изменилось лицо нашего Учителя! Оно словно хранило следы изнурительной болезни. Морщины еще больше углубились. Набухли мешки под глазами, а в самих глазах вместо покоя поселилась боль. Прочитав наши мысли, Учитель невесело улыбнулся:Я только что из Хастинапура. Высокая саб-ха призвала меня для совета, как и других дваж-дырожденных, еще хранящих ашрамы в дальних царствах. Прямо из Хастинапура я пришел к вам.Вы устали, Учитель? — озабоченно спросили мы с Митрой.Да, я обессилел, но дорога не виновата. Наоборот, в пути я немного отдышался. Во всем виноват Хастинапур. Невидимая для человеческих глаз туча злой воли и дурных предчувствий повисла над городом.Учитель не жаловался, он бесстрастно передавал то, что пережил:— Сам воздух там пропитан удушливо-кислым запахом смятения. После встречи с патриархами и бесед с сановниками мое сердце наполнено трево гой. Дурьодхана начал действовать, не дожидаясь, пока истечет срок изгнания Пандавов. Он пытает ся привлечь на свою сторону и кшатриев, сулит им разные выгоды. Казна и советники в его распоря жении. Он говорит Дхритараштре, что скоро все войско и горожане будут поддерживать его притя зания на престол. Это значит, что он не собирается дожидаться никакого решения Высокой сабхи.
