Лата сбросила сандалии и ударила босой ногой по морскому песку, словно желая впустить его прохладу в свое разгоряченное сердце:Джарасандху все равно надо было уничтожить. Он угрожал и Двараке, и другим городам, и даже Хастинапуру.Значит, Кауравы будут благодарны Кришне?В Хастинапуре обрадуются падению Джа-расандхи. Но там не могут не понимать, что освобожденные цари теперь могут стать союзниками Пандавов… Я думаю, что никто не может предсказать последствий этого убийства. Но раз Кришна и Пандавы пошли на такой отчаянный шаг, значит другого выхода не было.Ревущие валы обрушивались на отмель, и клочья пены упрямо ползли вверх по песку к нашим ногам. Лата топтала белые пузыри, а я не мог оторвать взгляда от ее ног, белых, как лепестки лотоса. Закинув голову, Лата прочитала строки из неизвестного мне стихотворения:На отмелях черных синего моря остались мечты кораблей. И сердце гудит, как пустая раковина, и полно предчувствием, как белый парус ветром. Где твой парус? Где твои флаги?Как у вас на севере совершают брачный обряд? — неожиданно для самого себя спросил я у Латы. Впервые за время нашей встречи она улыбнулась:Наверное, так же, как и у вас на юге.Тогда пойдем в храм, — сказал я, чувствуя, как дрожит от волнений мой голос. — Я возьму тебя за руку и трижды обведу вокруг священного огня слева направо, и скажу слова: «Буду тебе кормильцем».Лата опустила голову. Округлые линии на ее шее напомнили спираль морской раковины.— Бессмысленно говорить об этом, — тихо сказала она. — В надвигающейся буре тебе будет не просто остаться в живых. Если часть твоего сер дца останется со мной, то ослабнет внимание и не будет крепка твоя рука. Учитель в ашраме го ворил тебе, что мудрый всегда сомневается и каж дый свой шаг соизмеряет с велением сердца. Так можно пройти по жизни, не отяготив своей кар мы. Но Крипа дал вам другую мантру. «Разруше на пелена заблуждений, я вижу истинный свет, я стоек, привержен долгу». Думай о долге и забудь обо мне.
Не знаю, как это у меня вырвалось, но прежде, чем отвернуться от Латы и пойти к своему коню, я сказал:— Я потерял больше, чем наставника.
