Абхиманью с грацией, неожиданной для его могучего тела, низкими поклонами приветствовал всех старших родственников и потом, согласно традиции, склонился взять прах у ног своего отца, но Арджуна, смеясь, обнял сына и, прижав к груди, вдохнул запах его головы. Мы с интересом рассматривали юного царевича. Его лицо в обрамлении черных вьющихся волос выглядело неестественно белым, словно луна, показавшаяся в просвете между тучами. Во взгляде, устремленном на Драупади, читался наивный восторг, который никак не гармонировал с четкими линиями морщин над переносицей. Грустные черточки провела судьба и в уголках его чуть припухших губ, словно заранее предупреждая царского сына о трудной карме и горьком искуплении.Меж тем, Кришна весело рассказывал Арджуне о том, что его сестра Субхадра шлет своему мужу благие пожелания и просит присмотреть за воспитанием сына.— Юный царевич, судя по всему, унаследовал твои удивительные способности. За несколько лет он стал лучшим воином Двараки… — сказал Кришна.
Арджуна гордо оглянулся на братьев. Стоявшие вокруг разразились приветственными возгласами.Гости пошли во дворец, а мы — обратно в лагерь, но не раньше, чем царь Друпада, обрадованный приездом союзников, пригласил всех дваж-дырожденных на пир.— Но где же войско ядавов? — громко про шептал кто-то за моей спиной. Радостное пред вкушение праздника пропало.
* * *Вечером, после захода солнца, совершив омовение и оставив в лагере нескольких часовых, мы длинной вереницей вошли в ворота Кампильи. В узких бойницах уже горели факелы, и стража лениво делала вид, что охраняет покой благонамеренных горожан. Наши шаги отдавались эхом в пустых улицах, вымощенных каменными плитами. Здесь жители рано ложились спать, лишь дворец Друпады был полон света, праздничного шума и музыки. Поднимаясь по каменным ступеням к искусно разукрашенным дверям, я почувствовал, как в лицо мне пахнуло непередаваемым ароматом благовоний дорогих приправ и подогретого вина. И все мы, молодые дваждырожденные в простых полотняных одеждах без украшений и доспехов, непроизвольно задержались на грани вечернего сумрака, оттягивая щемящий миг воплощения в праздник.— Да, давненько я не бывал на пирах, — ска зал Митра, ослепленный, как и все мы, сиянием светильников, бликами на золотых кувшинах и подносах со снедью, один запах которой мог выз вать голодный обморок.
