— Что толку помогать человеку, запутавшему ся в паутине привязанностей, — ответил царевич, — ты можешь предложить ему познание, веру, любовь, а он стенает о брошенном поле, об умер ших родственниках. Но ведь ты не можешь ни вос кресить их, ни подарить ему участок земли. Путь дваждырожденного несовместим с милыми радо стями обывателя. Пока Аджа не принесет в жерт ву новой жизни все, чем дорожил в прошлой, ему не обрести счастья и покоя. Что толку уговари вать и успокаивать его, если он по-прежнему стремится к обладанию, а не жертве. Наши сокро вища ему не нужны, а утешение лишь продлит страдание. Страдания посылаются нам богами, чтобы помочь измениться. Аджа меняться не хо чет. Он говорит о преданности родителям и зем ле. Но за этими высокими словами мы прозрева ем все ту же страсть к владению. Он не хочет, не может ничего терять: ни землю, ни старые привя занности. Поэтому он не может бескорыстно идти путем богов. Не будет он предан и нашему делу. Значит, пути риши и кшатрия для него закрыты. Как только он откажется от стремления быть с нами и повернется лицом к прошлому, его отпус тят страдания. Всемилостивая майя подарит ему благодатную слепоту, насыщая органы чувств не замысловатыми радостями.
— Увы, законы жизни неподвластны нашим оценкам. Как бы ты ни называл этот путь, он един ственный, который ведет к благу, то есть, к пол ному воплощению каждой отдельной судьбы. Река течет, птица летает, брахман возносит молитвы, кшатрий сражается… Все, что могут мудрые — помочь тебе осознать предначертанный путь, но выбор, действие и кармические плоды полностью остаются твоими.
