— Войны не будет, — сказал Юдхиштхира, — по крайней мере, сейчас.
Разве вы не видите, что нас просто сметут? Пока панчалийцы на самом деле не видят угрозы со стороны Кауравов. Их воинственные бахвальства не стоят ничего. Вот когда ненависть сведет им челюсти, а руки сами потянутся к рукоятям мечей, тогда придет время. До сих пор неясно, придут ли нам на помощь все ядавы.При этих словах Кришна, сидевший на почетном месте рядом с царем Друпадой, привстал с циновки и наклоном головы подтвердил слова Юд-хиштхиры.Разве мы знаем всех возможных союзников? — продолжал любимец бога Дхармы, — Я мало смыслю в том, как вести конницу в атаку, но я очень хорошо чувствую наступление сроков. Наше время не пришло. Течение жизни еще кружит нас в водовороте и надо…Опять ждать? — почти прорычал Бхимасена. От возмущения он приподнялся с подушек, как лев среди высокой травы.Дваждырожденный не должен поддаваться страстям, — быстро сказал Юдхиштхира. Прыжка льва не последовало. Бхимасена сел, пытаясь ритмичным дыханием смирить свое возбуждение.Мы не будем ждать, — увещевал Юдхиштхира, — но не руками, а разумом надо действовать. А для этого нужно спокойствие.Я совершенно спокоен, — сказал сквозь зубы Бхимасена, — я настолько владею своими страстями, что появись сейчас предо мной Дурь-одхана, я и за сто шагов, не промахнувшись, всадил бы ему стрелу меж глаз.Сама по себе игра в кости была величайшей ошибкой, — подал голос Накула, — то, что мнение дваждырожденных разделилось, еще не означало, что надо прибегать к этому последнему средству. И разве нападение на матсьев не есть лучшее подтверждение тому, что Кауравы не намерены решать дело миром. Они не вернут нам царства.Накулу поддержал степенный Друпада:— Сына Дхритараштры уже не образумить мягкими словами. Его злонравие победило в нем долг дваждырожденного. Юдхиштхира мог бы по ложиться на слово Бхишмы и Дроны, до конца вер ных дхарме брахманов и кшатриев. Но не они по велевают в Х^стинапуре. Дхритараштра стар и слеп. И слепота |его распространилась на сердце. Он пойдет за своим сыном, как за поводырем, не слушая предостережений патриархов.
Собравшиеся в зале одобрительно зашумели. Тогда со своей циновки, застланной пурпурным покрывалом, поднялась Кунти. Кроткий облик царственной матери Пандавов смирил страсти высокого собрания. Обратившись к Юдхиштхире, она сказала:— Верни, могучерукий, царство, утраченное тобой. Пока ты жив, не поддавайся отчаянию, а продолжай нести бремя царственного долга. Не покрывай позором душу свою, довольствуясь малым. Я, мать, говорю своим сыновьям: «Доверьтесь карме. Вспыхните хоть на мгновение, как эбеновое дерево, но не тлейте подобием рисовой шелухи из одного желания продлить свою жизнь».
