Это невозможно, пока на то не будет его собственной воли, — напыжившись, как лягушка после дождя, сказал придворный.Но он знает о нашем приезде? — настаивал брахман. Сановник только передернул плечами.Уж конечно, я не решусь потревожить лучезарного Духшасану подобным ничтожным вопросом.* * *Так мы и стали жить в заброшенном дворце, окруженном серой глухой стеной из обожженной глины и другой, невидимой, но такой же непроницаемой стеной отчуждения. Никто из придворных не навещал нас, никто не приглашал на пир. Запрет Дурьодханы угрожающей черной тенью висел над нашим пристанищем. Гулкие и строгие залы дворца были пусты и холодны. Тишину нарушал лишь шепот листьев в саду и крики попугаев, да иногда неразговорчивые испуганные слуги поспешно пересекали мозаичный пол, чтобы сменить масло в светильниках или принести нам пищу.И днем, и ночью у ворот стояли стражники с холодными глазами. Наш мир сузился до размеров глиняного кольца стен. Вязкое время ожидания стесняло сердце. Казалось, что золотая ткань жизни, полная света брахмы, завернулась, открыв серую, шершавую изнанку. Митра так же, как и я, тонул в пене попусту взбиваемых мыслей, слоняясь по пустым комнатам дворца.Нашим единственным собеседником оказался садовник, давно приготовившийся к уходу в царство Ямы, и потому не очень боявшийся земных царей. Ночевал он обычно в шалаше из пальмовых листьев в самом дальнем углу заброшенного сада. Встречаясь с нами на замшелых тропинках, этот старик незаметно сводил руки ладонями у груди, открывая в радостной улыбке совершенно беззубый рот.Садовник еще помнил роскошь выезда царя Панду в окружении доблестных кшатриев, хранивших мир и закон этой земли. Но его рассказам не верили ни молодые повара дворцовых кухонь, ни царские конюхи.При старых-то царях было иное… Эти новые господа лишь брюхо набивают, — как-то разоткровенничался садовник, уверовавший наконец, что нашел благодарных слушателей, — набежали во дворец Дхритараштры, чтобы увильнуть от работы. Низкие духом не страшатся Дурьодха-ны и его многочисленных братцев, которые в гневе хуже, чем сто ракшасов, да покарает их… Нет-нет… Кауравы великие воины и добрые господа. Кто бы удержал врагов за пределами царства? Все в городе славят их мудрость и силу. Они раздают кшатриям богатые дары, они милостивы к советникам и вельможам… Правда, мне-то что толку, —жизнерадостно закончил садовник.А нам интересно взглянуть на этих властелинов, — осторожно заметил Митра.Чужакам здесь опасно, — покачал головой старик, — сейчас не любят у нас чужаков. Хасти-напур теперь стал как военный лагерь, и затеряться в нем иноземцам невозможно… Вам надо измениться, стать как все… Я чего-нибудь придумаю. .. Молодым господам тяжко в заперти без веселого женского смеха… Хе, хе…Садовник покачал головой, и глаза его затуманились какими-то одному ему доступными воспоминаниями… На этом разговор закончился.Каково же было мое удивление, когда однажды утром мой друг с торжествующим видом бросил передо мной на циновку шесть пестрых кусков ткани.
