— В мире нет света без тени. Дваждырожден ные также несут зло, ибо подвержены действию кармы. Я расскажу вам о том, что случилось с од ним из наших дваждырожденных — сыном пат риарха Васиштхьи по имени Шакти. Возложив на себя обеты риши, Шакти странствовал по стране Айодхья. Как гласит легенда, царь этой страны Калмашапада, столкнувшись с Шакти на узкой дороге, велел отшельнику отойти в сторону. Но Шакти стоял на пути и не пожелал уклониться. Разумеется, здесь в легенде идет речь о столкно вении жизненных путей и целей, а не о перебран ке царя и отшельника на тропе. Царь ударил Шак ти плетью, и дваждырожденный в ответ исполь зовал силу брахмы. Сам того не желая, Шакти ли шил царя обычной человеческой памяти, и у того остались лишь звериные инстинкты. Про таких говорим: «одержим ракшасом». Калмашапада пре вратился в людоеда, а привыкшие к тупому пови новению придворные и слуги продолжали испол нять его приказы. Последствия необдуманного по ступка пали и на голову Шакти. Царь-ра»шас при казал убить его и посадить под стражу его жену.
Конечно, весть о беде скоро достигла патриархов, и сам Васиштхья отправился в Айодхью. Патриарх поспешил во дворец к убийце своего сына и на глазах отчаявшихся придворных вернул ему человеческую память. Калмашапада вновь обрел достоинство. Говорят, он правил еще долгие годы и слыл добрым и справедливым господином.И он забыл, что был людоедом? — спросил Митра.Да, — сказал Бхишма, — звериная память покинула его. Хотя я иногда думаю, что какие-то скрытые кошмары его тревожили. Иначе как объяснить, что он умолял патриарха остаться в Ай-одхье и даже отдал ему в жены свою прекрасную дочь. Васиштхья согласился, так как теперь на нем лежала ответственность за кармическое зло, порожденное его сыном. Зло, как и добро, приходит в мир многими путями, и очень часто человек не в силах предвидеть, что породят его поступки. Васиштхья говорил мне, что больше всего его потрясла молчаливая покорность придворных, отдавших себя на съедение своему господину…— Васиштхья сам говорил вам? — восклик нул Митра. — Но как давно это было?!
Бхишма устало улыбнулся.— Я не единственный дваждырожденный, на которого легло бремя долгой жизни. Уже не одно поколение сменилось на земле, как я возглавил Высокую сабху.
И тут, не отдавая отчета в том, что я делаю, лишь поддавшись сердечному порыву, я воскликнул:— Шикхандини! Она поклялась убить вас! Вы должны знать это…
Краем глаза я заметил, как удивленно вскинул голову Митра. Возможно, он счел мои слова предательством. Но я не хотел, не мог противиться острому чувству сострадания, которое вызвал у меня глава Высокой сабхи. Пусть его слова были не в силах поколебать мою веру в Пандавов, но на какое-то мгновение я почувствовал, как наши сердца слились воедино. Я ощутил невыносимое бремя забот, лежащих на его плечах, и прозрел духовным зрением его подлинное величие и мудрость. За этим древним старцем была истина высшая, недоступная нам, но такая же очевидная и беспощадная, как солнце, сияющее над землей.Бхишма понял меня. Но вслух он сказал лишь:— Ненависть Шикхандини — это тоже карми ческий плод моего деяния, которое, как я думал, было направлено к добру. Теперь Шикхандини считает, что Амба воплотилась в ее теле и жаждет моей смерти. Может быть, это и так. Но разве я могу убить в поединке женщину?
