— Вижу, силы возвращаются к тебе, Муни. Все они до последней капли понадобятся тебе, чтобы выполнить свой долг и попытаться остаться жи вым. Сладкая смола привязанности лишит и тебя, и меня свободы и ясности.
Разве любовь не дарит дваждырожденным нового источника сил? —– спросил я. — Разве можно оставаться брахманом, не вмещая в свое сердце тех, кто устремлен к тебе? Любовь придаст нам сил, позволит воссоздать узор брахмы хотя бы из двух сердец.Любовь апсары может сжечь, — сказала Лата, гордо поднимая голову на прямой округлой шее, — в древности боги посылали апсар даже к великим аскетам, чтобы лишить их чрезмерной мощи брахмы.— Ничего, моя брахма как-нибудь выдержит, — самонадеянно сказал я, беря Лату за руку. — Ты можешь говорить все, что хочешь, но дважды– рожденного не обманешь.
Лата рассмеялась высоким коротким смехом и вырвала свою руку, словно боялась, что жар ее ладони расскажет мне о чувствах, властно поднимавших змеиные головы в ее теле. Я и без прикосновения к ее горячей коже чувствовал, как могучая сила кундалини начинает разворачивать тугую спираль, подчиняя тело, затапливая мозг сладким дурманящим ядом. Из глаз Латы прямо мне в душу заглянули змеиные зрачки, парализовали волю, опалили огнем.В следующее мгновение змея исчезла, а передо мной вновь сидела безразличная ко всему Лата. Лишь высокая грудь под тонкой материей поднималась и опускалась. Мое сердце сбилось с ритма, отяжелело, подобно камню, что однажды сорвавшись с ребра горы, проломив деревья и кустарники, рухнул в долину и упокоился в холодной, оцепенелой неподвижности. Камень скатился в долину, а Лата осталась на далекой вершине, пронизанной ветром и солнцем.Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, и снова посмотрел в глаза апсаре. Неужели эта бесстрастная женщина извивалась в моих руках в страстном порыве в ночь возлияния Сомы?— Пусть твои силы в мире брахмы превосхо дят мои, — сказал я, стараясь смотреть мимо Латы на отражение облаков в голубой воде, — кроме Высоких полей есть и наши, земные поля, труд ные для твоих ножек, полные опасных людей и зве рей. Что будет с тобой, если погаснет луч брахмы? Твои нежные руки созданы, чтобы ласкать детей, стройные ноги — для прекрасных танцев. Ты при шла на землю воплощением красоты и любви. От бросив этот путь, не предашь ли ты своей дхармы? Может быть, это гордыня сделала тебя сосудом, ждущим, когда его заполнит божественная сила? Ты помнишь Шикхандини? Разве владение оружием и жестокость кшатрия добавили ей прелести и счас тья? Она предала облик, дарованный ей природой. Разве не это же совершаешь над собой и ты?
