— Что за варварская беспечность? Где ваши часовые? Что ты несешь — «карма, карма». Пере режут вас ночью, вот и будет карма!
Я поспешил туда, где конный кшатрий в легких, но дорогих доспехах весело распекал нескольких моих воинов.— Митра! Откуда такое рвение?
— Муни! Неужели это твои головорезы? Друг прыгнул с лошади в мои объятия. От него
пахло пылью, дымом, конским потом. Как всегда, он не считал нужным понижать голос.— Ты этих привел с юга? Вот таким же был и я до ашрама Красной горы. Просто жуть!
Нас могли слышать мои люди, поэтому я ответил с достоинством, как и пристало командиру:Это — храбрые воины. В них сила, которую утеряли изнеженные кшатрии Хастинапура.Увы, только битва покажет, кто из нас что утерял и утеряет.Я вглядывался в лицо Митры, пытаясь постичь изменения в его облике. Сила и завершенность чувствовались в словах и жестах. Ровный, спокойный огонь брахмы горел в сердце. Но улыбка, вечная насмешка его губ, теперь затрагивала только нижнюю часть лица, не освещая глаз и вертикальных морщин над переносицей. Не смиренный ученик или легкомысленный вояка был предо мной, а воин, умеющий обуздать себя и приводить к повиновению других. Чем-то неуловимым он начал походить на Крипу.— Собственно, я послан к тебе Юдхиштхирой, который невесть как узнал о вашем прибытии. Всем дваждырожденным и командирам отрядов приказано собраться в походном дворце Пандавов на вершине холма в центре наших боевых поряд ков. После того как ты позовешь Кумара и сме нишь свой вонючий кожаный панцирь на более приличную одежду, я провожу вас туда.
