Тут же, рассекая толпу, как ледокол рассекает весенние подтаявшие льды, на помощь Степаниде примчался рекламный юноша с горящими энтузиазмом глазами. Развернув к себе нахального журналиста, он сходу затараторил.
— Концепция древнего искусства народа ухти, последней хранительницей которого является Степанида Лопатина, заключается в том, что его актуальность…
Надежда Николаевна перехватила испуганный взгляд Степаниды и поспешно смешалась с толпой. Ей было, конечно, жаль старушку, но от слов «концепция» и «актуальность» у нее начиналась аллергическая реакция, и она уже чувствовала знакомое щекотание в носу.
Алла вымыла руки, оглядела себя в зеркале и осталась в общих чертах довольна. Глаза снова горели боевым задором, на щеках выступил здоровый румянец, так хорошо сочетавшийся с замечательным китайским платьем в иероглифах сюнь. И что Надежда ее постоянно пилит? Разве важно, сколько женщина весит? Важно, как она себя оценивает, и какими глазами смотрят на нее встречные мужчины.
А они смотрят на Аллу очень заинтересованно. По крайней мере, иногда. По крайней мере, некоторые. А другими она и сама совершенно не интересуется. То есть на самом деле она никакими не интересуется, у нее есть собственный замечательный муж Петюнчик, но ведь женщине, чтобы чувствовать себя в тонусе, нужно иногда ловить на себе заинтересованные мужские взгляды…
На этой мажорной ноте Алла распрямилась, закрыла кран и хотела вернуться в зал, но неожиданно замерла на месте. В коридоре, возле двери туалета, разговаривали двое — мужчина и женщина.
— Возьми себя в руки! — резким, неприятным голосом говорила женщина. — На тебя невозможно смотреть! Ты совершенно раскис!
— Тебе легко говорить, — отвечал мужской голос, — все опасности достались на мою долю!
Ты вообще в стороне!
— Но хомячок, — на этот раз женщина заговорила с мягкими, мурлыкающими интонациями, — не забывай, мы с тобой — компаньоны, и должны делить все трудности, как потом поделим всю прибыль…
— Что-то я не замечаю, чтобы ты делила со мной трудности! Я так рискую.., меня могли видеть…
— Но ты говорил мне, что там все прошло гладко! Говорил, что там тебя никто не заметил! Или ты меня обманул?
— Как можно быть в чем-то уверенным? мужчина понизил голос. — Но пойми, я просто больше не могу выносить это напряжение…
— Хомячок, возьми себя в руки! — с нажимом произнесла женщина. — Не забывай, что ты мужчина! — и она засмеялась тихим грудным смехом. — Самое трудное позади, осталось совсем немного, и мы с тобой улетим далеко-далеко.., там будем только мы с тобой, мы с тобой и море…
Последние слова женщина проговорила низким волнующим голосом. Затем выдержала небольшую, выразительную паузу и совсем другим тоном, жестким и властным, закончила:
— А теперь немедленно вернись в зал! Никто не должен обратить внимание на наше отсутствие! Кое-кому это может очень не понравиться! И ты знаешь, чего это может стоить!
Дверь туалета начала медленно открываться. Алла с удивительной для ее габаритов подвижностью юркнула в дальнюю кабинку и бесшумно закрыла за собой дверь. Затем она прильнула к щелке, чтобы разглядеть вошедшую женщину.
Смотреть было очень неудобно, и ей не сразу удалось найти подходящий угол зрения. Наконец, она разглядела женщину в длинном, очень открытом зеленом платье, с пышной гривой рыжих волос. Ту самую женщину, которую незадолго до того представляли как главу благотворительного фонда «Ухти-ой». Однако Алла готова была дать голову на отсечение, что разговаривал с ней в коридоре вовсе не господин Самородный. У криминального авторитета не могло быть такого растерянного, безвольного голоса. И со своим господином и повелителем Карина не разговаривала бы так властно и самоуверенно.
Остановившись перед зеркалом, госпожа Карина Лисицкая внимательным, придирчивым взглядом окинула свое отражение, слегка поправила волосы, открыла золотистый тюбик губной помады и легким движением прошлась по губам. Бросив на себя еще один взгляд, осталась удовлетворена и удалилась спокойной, грациозной походкой уверенной в себе женщины.
Алла дернула дверцу кабины. Ей не терпелось вернуться в зал и поделиться с подругой тем, что ей только что удалось подслушать.
Однако дверца не открывалась.
Что за черт! Алла напряглась и сильнее потянула ручку на себя. Ручка перекосилась, но дверь не подалась.
Что делать? Положение было просто ужасным. Алла совершенно неожиданно попала в ловушку и даже не могла никого позвать на помощь. Она попробовала нажать на дверь, но результат по-прежнему был нулевым. Алла всхлипнула. Так глупо она не чувствовала себя ни разу в жизни. Солидная, представительная женщина, педагог с большим стажем, завуч, имеющий солидную репутацию и вес в Комитете по образованию, не может выйти из кабинки туалета…
За дверью снова раздались чьи-то шаги.
Алла замерла. Может быть, это вернулась Карина, которая что-то заподозрила?
Шаги затихли, и хорошо знакомый голос негромко произнес:
— Алка, ты здесь?
— Надя! — радостно воскликнула Алла. — Ты пришла! Как я рада тебя слышать!
