Когда-то она называлась «черной», что подразумевало существование еще одной лестницы, парадной, с широкими ступенями, резными перилами, чистым ковром и большими светлыми окнами. Но потом просторные господские квартиры поделили, и в этой части дома осталась только эта черная лестница. Как на всякой черной лестнице в старом Петербурге, на этой ощутимо пахло кошками, подгоревшим супом, квашеной капустой, нафталином и третьесортным кофе.
По мере восхождения ступени становились все круче и круче.
— Алка, постой! — окликнула подругу Надежда. — Передохнем секунду! Подъем по такой лестнице альпинисты отнесли бы к маршруту средней категории сложности, а мы все-таки новички в этом виде спорта!
— Да что ты? — Алка остановилась и оглянулась. Она была еще полна сил и энергии. А ты меня все время пилишь, что я должна худеть!
— И как же, интересно, по этой лестнице поднимаются старики, которых здесь большинство?
— Зато ежедневная тренировка, не нужно никаких тренажеров!
Поднявшись на шестой этаж, подруги остановились. Выше вела еще одна лестница, еще более узкая и крутая, больше напоминавшая козью тропинку в горах. Немного передохнув, они совершили последний этап восхождения и остановились перед обитой дерматином дверью, на которой ярко-синей краской был написан номер четырнадцать.
— Вот оно! — радостно вздохнула Надежда, поняв, что утомительный подъем завершен.
Она нажала на кнопку звонка, в глубине квартиры задребезжало, и хриплый мужской голос прокричал:
— Заходите, не заперто!
Надежда потянула на себя ручку двери. Она действительно оказалась открыта.
— До чего же здесь живут доверчивые люди! удивилась Алла. — То ли у них просто нечего красть…
— Да ты сама подумай, какой вор не поленится карабкаться на эту верхотуру!
Прихожая, в которой оказались подруги, была завалена старыми свернутыми в трубку холстами, картонными коробками, ящиками, огромными рулонами бумаги и какими-то вовсе непонятными предметами. На невысоком шкафу, выкрашенном зеленой масляной краской, стояли по соседству гипсовая человеческая голова, глиняный кувшин и чучело утки.
— Проходите в комнату и раздевайтесь! — раздался откуда-то из глубины жилища прежний хриплый голос.
Подруги переглянулись. Фраза прозвучала как-то странно: во-первых, сейчас лето, и, приходя в гости, снимать верхнюю одежду не приходится. Во-вторых, в холодное время года тоже предлагают поступать в обратном порядке: сначала раздеться, повесить пальто в прихожей и потом уже проходить в комнату.
Списав эти мелкие странности на экстравагантный характер хозяина, дамы протиснулись между большим кованым сундуком и гипсовой статуей передовой колхозницы с капустным кочном в руках и оказались в довольно большой и очень светлой комнате.
В отличие от прихожей, вещей здесь было совсем немного: холст на подрамнике, продавленный кожаный диван, низенький столик вроде журнального, красивая шелковая ширма и пара перепачканных краской стульев.
Еще в дальнем углу комнаты были стопкой прислонены к стене многочисленные старые холсты.
Надежда огляделась. Диван не вызвал у нее доверия, и она присела на стул. Алка решительно села на диван, но тут же подскочила:
— Из него торчат пружины!
В соседней комнате послышались шаги, дверь открылась, и на пороге показался заросший густой бородой невысокий мужчина в потертых джинсах и вымазанной краской клетчатой рубахе.
— Здрасьте! — хором произнесли подруги.
— Здрасьте, — удивленно отозвался художник, а что вы не разделись?
— Что? — Алла захлопала глазами и повернулась к Надежде. — О чем это он?
— Вы что — первый раз? Можете пройти за ширму, если стесняетесь. — Мужчина подошел к холсту и взял в руки длинную кисть.
— Первый раз — что? — переспросила Алла. — И почему мы должны раздеваться? Надя, мы что — похожи на девушек по вызову?
— Вроде бы мы уже не в том возрасте, — поддержала подругу Надежда Николаевна;
— Женщины, ну что вы время тянете! — недовольно проговорил художник. — Первый раз, что ли, позируете?
— Ах вот оно что! — догадалась наконец Надежда. — Вы думаете, что мы пришли к вам позировать!
— А разве нет? — удивился хозяин квартиры, откладывая кисть. — Я вроде на сегодня договаривался…
— Только не с нами! — решительно отрезала Надежда. — Мы к вам совсем по другому вопросу!
— Да? И по какому же?
— Вы были знакомы с Ильей Цыпкиным?
Задав этот вопрос, Надежда внимательно следила за лицом художника, однако на нем не отразилось и тени волнения;
— Ну да, я с ним и сейчас знаком, только давно не встречаюсь.., как-то наши дороги разошлись…
— У него дома есть ваша картина, она называется «Моховое».
— Ну, не то чтобы картина.., так, этюд, подготовительная работа… — скромно проговорил художник. — А что, она у Ильки вывешена?
— Да, — кивнула Надежда. — А что вы можете про эту картину рассказать? Где это место, когда вы рисовали.., ну, все что можно.
— Ну.., художник потянулся, — история давняя., может, мы под нее кофейку выпьем?
— Я лучше чаю, — заявила Надежда, — после восхождения по вашей лестнице сердце и без кофе колотится!
— А мне можно кофе.
