— Что это? — Алка испугалась. — Там кто-то есть.
Дверь затряслась сильнее, потом кто-то стал царапать ее снаружи.
— Воры лезут! Возьми что-нибудь тяжелое, Надежда!
— Да что я возьму? Кроме зонтика, никакого оружия у меня нету.
— Хоть зонтик возьми.
Дверь тряслась все сильнее.
— Караул! — шепотом сказала Алка.
— Да не ори ты! Шум поднимется, попугая увидят, еще высадят нас на границе.
— А что же делать? Я в туалет хочу.
— Терпи! — разозлилась Надежда.
Поезд тронулся, дверь угомонилась.
— Наверное, пошли другое купе грабить. Надя, я попробую щелочку вот такую приоткрыть.
Надежда сунула попугая на верхнюю полку.
— Делай что хочешь, — обреченно сказала она, — ох, не доехать нам до Эстонии.
— Слушайте, что вы там возитесь? — сонно спросила Кристина с верхней полки.
Алка открыла все задвижки и попыталась сдвинуть дверь купе. Ей это не удалось, что-то мешало. Алка напрягла свой могучий организм и рванула дверь. Дверь сдвинулась, получилась щелочка, только чтобы пролезла рука. Алка схватила Надеждин зонтик и сунула его в щель. Не встретив сопротивления, зонтик выскользнул у нее из рук и упал где-то в коридоре на мягкое. За дверью раздались тяжелый вздох и шевеление. Алка присела на корточки и пошарила в щели над полом.
— Там кто-то лежит. В шубе кто-то!
— Ты что — рехнулась? Летом — в шубе? — изумилась Надежда.
— Ну да, точно в шубе, натуральной, он и дверь не пускает. А, надоело мне это все! — Она сунула в дверь ногу и пнула как следует то, что лежало на полу в натуральной шубе.
За дверью раздался жуткий взвой, тот в шубе вскочил, Алка от неожиданности дернула дверь и сама себе прищемила этой дверью ногу.
— Мамочки! — заорала она в полный голос.
Кристина мигом скатилась с верхней полки и приняла боевую стойку.
— Отойди! — крикнула она Алке.
— Да не могу я, нога у меня там!
Надежда уже дергала дверь, которую теперь никто не держал, кроме самой Алки.
В коридоре слышались голоса и лай сенбернара. Наконец дверь открыли, Алка похромала в туалет, сонный проводник шипел на хозяйку сенбернара, грозил штрафом. Женщина совершенно ошалела, к тому же еще из купе послышался дружный ор проснувшихся детей.
— Понимаете, — плачущим голосом объясняла она Надежде, — ему в купе жарко, и он все время чешется, а я спать не могу.
— Понятно, вот почему дверь тряслась!
— Мы к свекрови едем в Хаапсалу отдыхать, а его оставить не с кем.
— Но почему он выбрал дверь именно нашего купе, — возмущалась вернувшаяся из туалета Алка.
— Ну, Алка, успокойся, ну почесался немного. Женщине и так несладко — двое детей маленьких, сенбернар, да еще к свекрови на все лето едет. Вот человеку не позавидуешь! И помочь ничем нельзя, что тут можно сделать?
— Как — что? — удивилась Кристина. — Не кормить сенбернара, чтобы он съел детей и свекровь, вот и все.
— Ну это уж слишком крутые меры!
— Зато действенные!
Поезд приближался к границе, попугая запихали в Кристинин дорожный нессесер и стали ждать проверки. Вот поезд Остановился и сразу же зашумела-затопала по вагону толпа пограничников в «пятне».
Заговорила рация, пограничник заглянул в купе и оглядел всех тяжелым подозрительным взглядом. Алка поежилась:
— Я чувствую себя преступницей! — громко прошептала она.
— Молчи ты! — рассвирепела Надежда. — Они же по лицам нашим все поймут! Реквизируют попугая, еще и штраф заплатить придется, а у нас денег — кот наплакал.
— Расслабьтесь, — посоветовала Кристина, — подумайте о чем-нибудь приятном.
Надежда стала вспоминать, как они с мужем три года назад гостили в Кракове у его двоюродной сестры и как им там было хорошо. Алка вдруг прыснула.
— Ты что?
— Ой, не могу, я вспомнила, как собиралась этого, с тимофеевской работы, утюгом пытать, какая у него была рожа!
— Ну, вспомнила приятное!
Открылась дверь, на пороге стояли пограничники. Цепкими взглядами обшарив всех и вся, они разделились — один уткнулся в поданые паспорта, а второй потребовал поднять полки, обшарил постели, место для багажа и даже снял потолок и посветил туда фонариком.
— Наркотики, оружие? — грозно спросил таможенник. — Откройте чемодан!
«Интересно, почему, когда я пересекаю границу, мне кажется, что у меня в чемодане килограмм героина, — подумала Надежда. — И что характерно, такие мысли возникают у меня только тогда, когда проверяют наши. Как только переедем границу, я успокаиваюсь».
Таможенник что-то спросил у Кристины, та в ответ показала ему какую-то бумагу, он кивнул головой и ушел.
— Свою границу проехали, теперь эстонцы придут!
Нессесер с Кешей стоял на нижней полке рядом с Кристиной, она расстегнула «молнию» пошире, чтобы птичка не задохнулась. Надежда хотела спросить Кристину, какую бумагу та показала таможеннику, но передумала.
Вошел немолодой седоватый эстонский таможенник.
— Тере — здравствуйте! — приветливо поздоровался он. — Таможенный контроль. Что везете?
— Ничего! — хором ответили Надежда с Алкой. — Ничего такого!
В это время попугай, которому стало скучно сидеть в темной душной сумке, решил напомнить о себе.
— Привет! — заорал он из сумки Алкиным голосом.
