Алка, не в силах открыть рот, ткнула пальцем. Между краешком металлического основания и стеклянного колпака лампы был всунут фантик. Желтый фантик от конфеты «Каракум» с верблюдом.
Надежда осторожно вытащила фантик из лампы.
— Ну и что? Фантик как фантик.
— Это Петюнчика любимые конфеты, — проговорила Алка, едва сдерживая слезы, — он их с самого детства любит, еще с детского сада…
— Ты его что — с детского сада знаешь? — изумилась Надежда. — Алка, не валяй дурака, вы познакомились, когда тебе было двадцать восемь лет!
— Ну и что, — ответила Алка обычным голосом, — он мне рассказывал!
— Ну мало ли кто такие конфеты любит, — протянула Надежда.
— А он фантики именно так складывает, — опять всхлипнула Алка.
— Постой-ка, ты никак реветь собралась. — Но Алка уже ревела.
Тогда Надежда развернула фантик.
— Фабрика имени Крупской, это точно наша, питерская, да, вот и написано — Санкт-Петербург. Значит, точно, что Петюнчик здесь был, тебе знак оставил — как Мальчик-с-Пальчик.
Но Алка была не в состоянии уловить иронию в Надеждиных словах, она разревелась всерьез.
— А я не верила… Я еще до сих пор не верила, думала, он меня бросил… Бедный Петю-у-унчик! Его похитили, его, может быть, пыта-али!
— Не сыпь мне соль на р-рану! — очень кстати пропел попугай хриплым басом.
— Алка, прекрати немедленно! Нашла время реветь! Он оставил знак, который могла заметить только ты, — значит, он верил, что ты его будешь искать и найдешь. Он в тебя верил! И ты должна собраться и действительно его найти. И еще одно: раз он оставил нам знак, то, наверное, он еще что-то здесь спрятал. Давай искать как следует.
Алка вытерла слезы и уставилась на Надежду осмысленным взглядом. Потом она высморкалась в большой мужской носовой платок, который опрометчиво предложил ей Пауль, когда она по обыкновению чихнула в автобусе пять раз, и энергично принялась за обыск. Пауль стоял на стреме, вернее, отвлекал эстонскую смотрительницу от странных действий своих спутниц, а Надежде оставалось только постараться ввести Алкину неуемную энергию в разумное русло.
Они перетрясли аккуратную постель, чуть ли не по винтику разобрали прялку (правда, как раз винтиков в ней совершенно не было, она вся была составлена из разных деревянных штучек, и собрать ее снова Надежде помог только многолетний инженерный опыт). Затем они перебрали все вышитые салфеточки и полотенца, расстеленные где только можно. Ничего интересного не попадалось. Вернее, очень многие вышивки вызвали у Надежды истинное восхищение, и она утвердилась в мысли заняться этим трудоемким делом на пенсии, — но все это было явно не то.
Вдруг попугай истошно завопил:
— Зр-ри в кор-рень!
Надежда от неожиданности выронила очередную хорошенькую салфеточку, но реплика попугая придала ее мыслям новое направление.
— Алка, сойди!
— С чего сойти?
— Ну, с того, на чем ты стоишь. Ну как это, я уже слова русские здесь забывать стала. С коврика… то есть с половика.
Алка удивленно уставилась себе под ноги и послушно сошла с яркого красно-синего половика. Надежда подняла его за край и с торжествующим видом схватила с пола черно-белую фотографию. Алка кинулась к ней, по дороге свалив тяжеленный табурет, и стала вырывать фотографию из рук, исступленно вскрикивая:
— Петюнчик, Петюнчик, мой Петюнчик!
Однако на фотографии никакого Петюнчика не было. На фотографии был кусок явно очень старой каменной стены с большим полукруглым окном. Сбоку окна фиолетовыми чернилами был поставлен жирный крест.
— Ага! — удовлетворенно воскликнула Надежда. — Вот это настоящая весть от Петюнчика, а ты — фантик, фантик!
Алка ничего осмысленного не отвечала, она только гладила фотографию и всхлипывала:
— Петюнчик мой, Тимофеев мой!
Потом она спрятала фотографию на груди. Надежда поняла, что от нее сейчас толку не добьешься, и быстро навела порядок в музейной комнате — чтобы Пауля не побила хранительница, которая уже почувствовала что-то неладное. Пауль срочно направился ей навстречу, чтобы отвлечь музейную даму ненадолго, пока Алка с Надеждой не выберутся из комнат, куда ходить запрещалось. Вешая за собой веревочку, перегораживающую вход, Надежда оглянулась: вроде бы все нормально, никакого беспорядка они за собой не оставили. Они с Алкой вышли опять в подсобное помещение, и тут в незастекленное окошко влез по пояс какой-то тип, скорее всего тот, что был в синем «БМВ», тот, что постарше, и схватил Алку за руку.
У Надежды в руках была сумка, а у Алки — только клеточка с Кешей. Опасаясь повредить попугая, Алка застыла на месте, прижимая левой рукой клетку к груди.
