– Все равно! Я не желаю больше пребывать в неизвестности. Скажите мне, Габриэль, получили ли вы наконец подтверждение того, что я действительно ваша сестра, или вы окончательно отказались от надежды распознать эту чудовищную тайну? Говорите! Я вас спрашиваю, я умоляю вас!
– Я вам отвечу, – печально молвил Габриэль. – Диана, есть испанская пословица: «Всегда лучше верить худшему». За время нашей разлуки я свыкся с мыслью, что вы – моя сестра. Но должен признаться, что никакими доказательствами я не располагаю. И в то же время, как вы сами сказали, я не имею ни возможности, ни надежды обрести их.
– Силы небесные! – воскликнула Диана. – Значит, тот… тот, кто мог бы открыть истину… не дожил до вашего возвращения из Кале?
– Он дожил, Диана!
– Значит, король не сдержал своего обещания! Но ведь мне говорили, что он прекрасно вас принял…
– Диана, все, что мне обещали, было выполнено абсолютно точно…
– Но вы все это говорите с таким мрачным видом!.. О святая дева! Какая страшная загадка кроется в ваших словах?
– Вы хотели все знать. Хорошо… Я поделюсь с вами этой тайной, а потом… потом я хочу знать, будете ли вы по-прежнему говорить о всепрощении… Слушайте!
– Я слушаю вас, Габриэль.
Тогда Габриэль, задыхаясь от волнения, рассказал ей все: как принял его король, как он подтвердил свое обещание, как госпожа де Пуатье и коннетабль изложили, видимо, королю свои доводы; затем рассказал, какую лихорадочную ночь ему пришлось провести, описал вторичное посещение Шатле, свое нисхождение в смрадную преисподнюю и, наконец, передал зловещий рассказ коменданта де Сазерака.
Диана, уставившись в одну точку, слушала его молча, застывшая и неподвижная.
Когда Габриэль кончил свой нелегкий рассказ, наступило долгое молчание. Диана попыталась было заговорить и не смогла.
Габриэль смотрел на нее с каким-то странным удовлетворением. Наконец из ее груди вырвался хриплый возглас:
– Пощаду королю!
– Ага! Вы говорите о пощаде! – воскликнул Габриэль. – Значит, и вы признаете, что он преступник! Пощады? Так это же и есть осуждение! Пощады? Значит, он заслужил смерть?
– Я этого не говорила, – растерянно пролепетала Диана.
– Нет, вы думаете то же, что и я, но выводы у нас иные. Женщина молит о милосердии, мужчина требует правосудия!
– О, до чего же я опрометчиво поступила! И зачем я вас позвала в Лувр!
В это время кто-то тихо постучал в дверь.
– Кто там? Чего еще от меня хотят, боже ты мой!
Андре прошмыгнул в дверь.
– Простите, ваша светлость, письмо от короля.
– От короля? – переспросил Габриэль, и взгляд его загорелся.
– Неужели нельзя было подождать, Андре?
– Письмо, мне сказали, спешное. Вот оно.
– Дайте. Что нужно от меня королю? Идите, Андре. Если будет ответ, я позову.
Андре вышел. Диана сломала печать и прочитала:
Побледнев, Диана скомкала письмо в руке.
Что делать? Попросить Габриэля уйти? Но если, уходя, он столкнется с королем? Удержать его здесь? Но тогда король его увидит! Да, они непременно столкнутся, и повинна в этом будет только она, Диана! Что же делать? Как отвратить роковую встречу?
– Что нужно от вас королю? – спросил Габриэль. Голос при этом невольно дрогнул.
– Ничего, ничего, поверьте, – ответила Диана. – Просто он напоминает о сегодняшнем вечернем приеме.
– Быть может, я вам мешаю, Диана… Тогда я ухожу…
Но Диана с живостью возразила:
– Нет, нет, останьтесь… – И добавила: – Но если у вас спешное дело, я вас не удерживаю…
– Письмо взволновало вас, Диана. Я не хочу быть лишним и лучше уйду.
– Вы – лишним! О, друг мой, как вы можете так думать! Не я ли первая пришла к вам? Я с вами еще встречусь, но не здесь, а у вас. При первой же возможности я приду к вам, чтобы продолжить этот страшный разговор… Я вам обещаю… А сейчас… вы правы – я слишком озабочена, мне как-то не по себе… Меня лихорадит…
– Я это вижу, Диана, – грустно заметил Габриэль, – и я вас покидаю.
– До встречи, друг мой, идите…
Она проводила его до двери, лихорадочно соображая: «Если его задержать, он наверняка встретится с королем; если он сейчас уйдет, может быть, они разминутся…»
И все-таки она колебалась и сомневалась.
– Простите, Габриэль, еще одно слово, – сказала она уже на пороге, теряя власть над собой. – Ваш рассказ… боже мой, как он меня потряс… Я не могу собраться с мыслями… Что я хотела спросить?.. Да, вот… Одно слово… очень важно… Ведь вы мне все-таки не сказали, что намерены предпринять. Я говорю: «милость», вы – «правосудие»… Но как вы хотите добиться правосудия?
