Кирилл – добросердечный и воспитанный ребенок, которому не сидится на месте. Он узнал, что у него есть брат-близнец Савва, который, в отличии от Кирилла, был воспитан состоятельными родителями и, по-видимому, живет идеальной жизнью. После первой же встречи Савва уговорил Кирилла притвориться им на несколько дней, пока он изучит наводку об их биологической матери. Изначально Кирилл был рад сделать одолжение своему брату, однако затем выяснилось, что Савва пропал и может быть в беде. Сейчас Кирилл должен решить, стоит ли рассказывать правду семье Саввы и рисковать своей безопасностью в надежде выяснить истинное местонахождение своего брата и правду о том, почему они были разделены.
Открыв глаза и оглядевшись, я понял, что лежу в ванне на высоких львиных «лапах», в облицованной розовым кафелем ванной комнате. Рядом, на крышке унитаза, валяется стопка журналов GQ Man, раковина заляпана зеленой зубной пастой, на зеркале белые потеки. В окне – полная луна на темном небе. Какой сегодня день? Где я? В чьей-то дешевой съемной квартире? У кого-то в гостях? С трудом вспомнил, что меня зовут Савва Морозов, я живу в Подмосковье, в России. Но куда девался мой рюкзак? Где я оставил машину? Какой она марки? Что со мной случилось?
– Кирилл? – послышался из соседней комнаты мужской голос. – Ты у себя?
– Я занят, – ответ прозвучал где-то совсем рядом.
В ту же секунду дверь открылась, и на пороге появился парень: высокий, стройный, с копной спутанных темных волос, закрывавших лицо.
– Эй! – я поспешно сел. – Занято!
Тело покалывало, будто после долгого сна. Стоило немного опустить голову, и перед глазами все замелькало, как в стробоскопе.
Бррр! Похоже, мне подмешали что-то в еду или питье.
Парень, казалось, не услышал моего возгласа и сделал еще несколько шагов вперед. Темные пряди по-прежнему скрывали лицо.
– Алло! – возмутился я, пытаясь подняться на ноги и выбраться из ванны. – Ты глухой?
Ответа не последовало. Все еще не замечая меня, он взял флакон лосьона после бритья и стал наносить его на руки. Запахло мятой.
Дверь снова распахнулась, пропуская курносого юношу с едва заметной щетиной на подбородке.
– Ой, – воскликнул он, скользнув взглядом по облегающей футболке парня. – Кирилл. Я не знал, что ты здесь.
– Может быть, дверь была закрыта именно поэтому? – буркнул парень и вытолкнул его из ванной. Затем вернулся к зеркалу. Я встал у него за спиной.
– Послушай, – начал я, но тут он наконец убрал волосы от лица. Увидев его отражение в зеркале, я вскрикнул.
Парень был как две капли воды похож на меня. Но, в отличие от него, я в зеркале не отражаюсь.
Он повернулся, вышел из ванной, и какая-то неведомая сила потянула меня следом. Кто такой этот Кирилл? Почему мы так похожи? Как получилось, что теперь я невидимка? И наконец, почему я почти ничего не помню? Обрывки воспоминаний вспыхивали в голове, отдаваясь ноющей болью: полыхающий закат, запах цветущих яблочный деревьев на заднем дворе, мягкий кашемир тапочек на босых ногах. Другие воспоминания, более важные, более значимые, и вовсе стали путаными и размытыми. Словно я пытался разглядеть морское дно под толщей воды – очертания угадываются, но понять, что именно ты видишь, невозможно. Не мог вспомнить, как провел летние каникулы, каким был мой первый поцелуй или любимая песня. С каждой секундой память об этом становилась все более размытой. Будто воспоминания исчезали.
Будто я сам исчезал.
Зажмурившись, я постарался сосредоточиться и тут же услышал приглушенный крик. Боль пронзила все тело, а потом оно отказалось служить мне. Глаза закрывались против воли, и все, что я смог увидеть, – лишь неясную тень, склонившуюся надо мной.
– Боже мой, – прошептал я.
Конечно же, Кирилл не мог меня видеть. Конечно же, я не мог отразиться в зеркале. На самом деле меня здесь не было.
Ведь я умер.
Прихватив с кухни небольшую холщовую сумку и стакан холодного чая, Кирилл Кириленко вышел на задний двор. Дом – небольшая конурка на окраине небольшого поселка, в двух шагах от оживленной магистрали – принадлежал его новой приемной семье. Стоило открыть дверь, как в него врывался гул двигателей и автомобильных гудков; воздух был сизым от выхлопных газов, а порывы ветра приносили вонь со стороны ближайшей станции очистки сточных вод. Единственным украшением двора служили покрытые пылью гири, ржавая электрическая ловушка для насекомых и дурацкие глиняные фигурки.
Не к такому я привык. Дома, в Корсакове, у нас был идеальный двор, оформленный по всем правилам ландшафтного дизайна, с деревянной игровой площадкой, и когда я играл там, то представлял себе, что это крепость. Просто поразительно, что в памяти произвольно всплывали некоторые детали прошлой жизни – в то время как другие моменты ускользали. С момента нашей встречи с Кириллом прошел уже час. Все это время я неотступно следовал за ним, пытаясь разобраться в жизни парня и вспомнить что-нибудь о себе. Не то чтобы у меня был выбор. Стоило Кириллу куда-то направиться, неведомая сила тянула меня следом. Теперь я знал о парне куда больше, чем час назад: информация просто возникала в голове, как письма в папке «Входящие». О нем я уже мог рассказать больше, чем о себе.
