Чтобы привести план в исполнение, Леннокс отправился в самую дальнюю часть Аргайлшира на тайную встречу с графом Аргайлом. Ему казалось, что он сделает графу предложение, от которого невозможно отказаться. Аргайл должен был вступить в переговоры с Мореем и изгнанными лордами в Англии, и если они согласятся даровать Дарнли «брачную корону» на следующем заседании парламента и таким образом сделают его законным королем Шотландии, тогда Дарнли переменит свое мнение, простит их и запретит конфискацию поместий. И наконец, он совершит поворот на сто восемьдесят градусов в своей политике и восстановит религиозное
Заговорщики начали действовать после того, как эти условия принял Морей. Логика плана была грубой, но чрезвычайно эффективной. Однако требовался козел отпущения, которого можно обвинить в том, что он ввел Дарнли в заблуждение и способствовал недавнему повороту к католицизму. Идеальным кандидатом был Риццио, бывший любовник Дарнли; Мейтланд, известный клеветник, ложно обвинил Риццио, что тот спал с Марией, и Дарнли, оторванный от реальности, решил уничтожить секретаря.
Теперь все стало на свои места. Дарнли был убежден, что Риццио не только предал его самого, но и соблазнил его жену. А поскольку Риццио уже считали папским агентом из-за его связи с Дарнли, из этого следовало, что именно он виноват в возврате к католицизму.
9 февраля Мейтланд отправил Сесилу письмо, содержащее явные улики. «С обеих сторон дело, — писал он, — зашло очень далеко, но все можно вернуть в прежнее состояние, если избрать верный путь… Я не вижу другого верного способа, кроме как вырубить под самый корень — Вы знаете, где он, — и насколько я могу судить, чем быстрее будет улажено дело, тем меньше опасность любых неудобств». Мейтланд выражался осторожно, но смысл его слов абсолютно ясен. Стрелки часов должны быть переведены назад, к тому моменту, когда Мария еще не вышла за Дарнли. Способ достичь этого — «вырубить под корень», то есть убить Риццио. И чем раньше, тем лучше.
Точно так же, как убийцы кардинала Битона искали одобрения и гарантий от сэра Ральфа Садлера, Мейтланд, прежде чем привести свой план в исполнение, обхаживал Сесила. Его письмо, уверял он первого министра Елизаветы, является «залогом моего согласия с Вашим мнением». Другими словами, он просил Сесила сразу сказать, если он против, в противном случае сохранять молчание.
Слухи распространились очень быстро, и Риццио почти мгновенно превратился в тайного любовника королевы и «злонамеренного советчика». Этого человека все ненавидели: иностранец, низкого происхождения, гордец, честолюбец, папский агент, шпион, подхалим и сладострастник. Это была идеальная легенда, поскольку чем сильнее портились отношения Марии и Дарнли, тем больше Дарнли подозревал ее в супружеской измене, и чем сильнее становилась политическая изоляция королевы, тем в большей степени ей приходилось опираться на личного секретаря, потому что Морей был в изгнании, а Мейтланд ушел в тень и плел заговор вместе с Дарнли.
Если Мейтланд был вдохновителем, то граф Мортон, также жаждавший реабилитации Морея и выгодной должности для себя после получения Дарнли «брачной короны», стал исполнителем заговора. Мортон был главой клана Дугласов, и именно Дугласы и лорд Рутвен, породнившийся с Мортоном, спланировали убийство.
6 марта 1566 г. Бедфорд и Рэндольф вместе составили два письма, Елизавете и Сесилу, о том, что в Шотландии намечается «великая попытка». Дарнли убедил лордов из числа протестантов, и они пообещали, что парламент сделает его королем. На этот счет были подписаны официальные обязательства. Он получит «брачную корону» в обмен на возвращение изгнанных лордов и восстановление протестантского соглашения. «Время исполнения этого замысла — до созыва парламента, который уже близко…»
Рэндольф покинул Эдинбург за неделю до убийства. Мария уже потом узнала, что во время мятежа он тайно снабжал Морея деньгами. Два свидетеля признались, что выступали в роли посредников, переправляя леди Морей мешки с монетами, происхождение которых было невозможно проследить. Несмотря на то что Рэндольф категорически отрицал обвинения, ему было приказано покинуть страну. Первые обвинения прозвучали 19 февраля, и ему предложили добровольно пересечь границу, однако он отказался. Впоследствии он все же уехал под угрозой насильственного выдворения, но задержался достаточно долго, чтобы отправить последние донесения Сесилу относительно заговора.
