Две королевы полностью

Не имея возможности отдать Марию под суд, Сесил мог изолировать ее в дипломатическом плане. Он отправил своего друга и члена Тайного совета, сэра Томаса Смита, к Екатерине Медичи, чтобы тот преувеличил испанскую угрозу в Европе и убедил Екатерину продолжить курс Франции, не поддерживавшей Марию. Это стало началом англо-французского соглашения, которое продлится целое десятилетие. Добрые отношения пережили даже резню после Варфоломеевской ночи (24 августа 1572 г.), когда за три недели в Париже были убиты три тысячи гугенотов, а в провинциях Франции — еще десять тысяч. Резня вызвала панику в Англии. Епископ Лондона посоветовал Сесилу «незамедлительно отрубить голову шотландской королеве». Сесил был бы не прочь последовать этому совету. Он лично встретился с Марией, когда посещал ее в Чатсуорте в октябре 1570 г. в попытке противостоять ее требованиям вернуться в Шотландию. Она расплакалась, и их разговоры окончились ничем. К сожалению, у нас не осталось свидетельств, какое впечатление они произвели друг на друга. Но на Сесила не действовали женские слезы. Он был склонен к «глупой жалости» и угрызениям совести в отношениях с Марией не больше, чем Паулет. Вслед за Ноксом он уже сравнивал ее с Аталией, библейским персонажем, ставшим символом цареубийства[102]. Перед поездкой в Чатсуорт Сесил получил совет Нокса, что если он «не ударит в корень, то ветви, кажущиеся сломанными, снова пустят ростки, причем еще сильнее прежнего». Чтобы усилить действие своих слов, Нокс сообщил давнему союзнику, что написал это письмо, «стоя одной ногой в могиле».

Встретившись с Марией, Сесил благочестиво заявлял, что Елизавета «всегда воздерживалась от обнародования таких вещей, которые обвиняют королеву Шотландии в убийстве ее мужа». Сесил не отличался такой же щепетильностью. Судьи, изучавшие «письма из ларца», поклялись хранить тайну, но теперь Сесил заставил их нарушить молчание. Он попросил своего друга Томаса Уилсона, автора знаменитого трактата «Искусство риторики», подготовить к печати досье Бьюкенена, излагавшего версию лордов, в переводе с латыни на имитацию шотландского языка — чтобы создать ложное впечатление, что это было одобрено шотландскими лордами, а не кем-то в Англии[103].

Сигнальный экземпляр вышел в конце ноября или начале декабря 1571 г., и в него Уилсон ловко включил обвинительную, но анонимную «речь» против Марии и переводы «писем из ларца». Сесил остался доволен. Книгу выпустил его «карманный» печатник, Джон Дэй, под длинным, но в высшей степени информативным названием: Расследование деяний Марии, королевы Шотландии, касательно убийства ее мужа, а также ее заговора, супружеской неверности и предполагаемого брака с графом Босуэллом. И в защиту добродетельных лордов, защитников деяний и власти Его Величества короля[104].

Сесил запятнал Марию старыми и не доказанными в суде предположениями, содержащимися в «письмах из ларца». Неверная жена, которая могла замыслить убийство мужа, без колебаний примет участие в заговоре с целью свержения и убийства Елизаветы. Это делало более убедительным обвинение в соучастии в «Английском предприятии». Кроме того, книга вышла незадолго до начала суда над Норфолком, которого обвиняли в государственной измене. Намек заключался в том, что на любого, кто готов взять Марию в жены, падет тень убийства Дарнли.

Тайно публикуя «Расследование», Сесил играл с огнем. Маловероятно, что Дэю было позволено открыто продавать книгу в своей лавке. Елизавета пришла бы в ярость от вмешательства Сесила, если бы могла связать книгу непосредственно с ним. «Расследование» циркулировало в основном среди приближенных Сесила — по крайней мере, вначале. Тон книги характеризует последнее увещевание: