Оставшиеся несколько часов дневного света они отдыхали, переползая по мере движения солнца в тень от западного края углубления, пока наконец тень не стала настолько длинной, что темнота заполнила все их убежище. Тогда хоббиты немного поели и попили. Голлум ничего не ел, но с радостью принял воду.
— Скоро будет много воды, — сказал он, облизывая губы. — Хорошая вода бежит в ручьях к Великой Реке, хорошая вода в землях, куда мы идем. У Смеагола тоже будет там пища. Он очень голоден, да, голлум!
Он положил две большие широкие ладони на свой сморщенный живот, и бледный зеленый свет вспыхнул в его глазах.
Уже стемнело, когда они выбрались из углубления и затерялись, как призраки, в разбитой земле за обочиной дороги. До полнолуния оставалось всего три ночи, но луна не спешила показаться из-за гор, и до полуночи держалась густая темнота. В одной из башен горел одинокий красный огонь, и больше не было ни видно, ни слышно никаких признаков бессонной вахты в Моранноне.
Казалось, этот Красный Глаз сквозь многие мили следит за ними, спотыкающимися, преодолевающими неровную каменистую землю. Они не осмеливались идти по дороге и держались слева от нее на небольшом расстоянии. Наконец, когда ночь подходила к концу и они уже так устали, что разрешили себе короткий отдых, Глаз превратился в маленькую огненную точку, а там и вовсе исчез. Они обогнули темный северный отрог низких гор и двинулись на юг.
Отдыхали на удивление с легким сердцем, но недолго. Медленное передвижение не устраивало Голлума. По его расчетам, около тридцати лиг отделяло Мораннон от перекрестка дорог у Осгилиата, и он надеялся покрыть это расстояние за четыре перехода. Поэтому скоро снова двинулись в путь и шли, пока не начался рассвет. К этому времени они преодолели восемь лиг и уже не могли идти дальше, если бы даже осмелились.
Рассвет открыл перед ними местность, гораздо менее пустынную и разбитую. Горы по-прежнему зловеще маячили слева от них, но неподалеку путники видели Южную Дорогу, теперь отступившую от черного основания холмов и повернувшую на запад. За нею на пологих склонах росли одинокие деревья, подобные темным облакам, а между ними расстилались пустоши, покрытые вереском, ракитником, кизилом и другими кустарниками, хоббитам не известными. Несмотря на усталость, они немного приободрились: воздух сделался свежим и ароматным и напоминал равнины Нортфартинга. Эта земля лишь недавно попала под власть Темного Лорда и не успела прийти в полное запустение. Путники помнили об опасности и о Черных Всадниках, все еще слишком близких, хотя и скрытых горной грядой. Хоббиты принялись искать убежище, чтобы скрыться до темноты.
День тянулся бесконечно. Фродо, Сэм и Голлум лежали в зарослях и считали медленные часы, чье течение, казалось, ничего не меняло. Они все еще находились вблизи Эффель-Дуата, и солнце было затянуто дымкой. Фродо часто засыпал, и спал глубоко и мирно, то ли окончательно поверив Голлуму, то ли слишком утомленный, чтобы беспокоиться о чем бы то ни было. Но Сэм обнаружил, что способен лишь дремать, даже когда Голлум, по-видимому, крепко спал, всхлипывая и вздрагивая во власти своих темных видений. Голод, вероятно, больше, чем осторожность, мешал Сэму: он тосковал по хорошей домашней пище, чему-нибудь горячему из кастрюли.
Когда очертания местности начали погружаться в вечерние сумерки, снова двинулись в путь. Некоторое время Голлум вел хоббитов по Южной Дороге, хотя опасность была велика. Они все время ожидали услышать топот копыт на дороге впереди или сзади. Но миновала ночь, а они так и не встретили ни всадника, ни пешехода.
Дорога, проложенная в незапамятные времена, тем не менее, на протяжении тридцати миль от Мораннона подновлялась совсем недавно, но дальше на юг погружалась в нехоженые земли. Здесь по-прежнему попадались следы деятельности древних людей: дорога время от времени пересекала искусственные углубления в холмах, переваливала через ручьи по древним каменным мостам. Но постепенно такие следы становились все менее заметными, лишь изредка в кустах, среди мха и травы, можно было разглядеть старый плоский булыжник. Деревья и кусты с обочин протягивали ветви к дороге. Она теперь в точности походила на сельскую и редко используемую, но по-прежнему никуда не отклонялась и вела путников кратчайшим путем в северную часть Итилиена — так некогда называли эту прекрасную страну лесистых холмов и быстрых рек люди. Ночь под звездным небом и почти полной луной была восхитительна, и хоббитам казалось, что по мере продвижения вперед воздух становится все более ароматным. По фырканью и ворчанию было ясно, что и Голлум это почувствовал, но отнюдь не доволен. С первыми признаками утра они опять остановились — на краю длинного обрыва, глубокого и с отвесными стенами посредине. По нему дорога вела сквозь каменистый кряж. Теперь они взобрались на тот край, что глядел на запад, и как следует осмотрелись.
