— Ничего, ничего, — тихонько ответил ему Голлум. — Хороший хозяин.
— Ты прав, — согласился Сэм. — Но где ты был, старый негодяй? Где шлялся?
Голлум отодвинулся, и зеленый огонь вспыхнул под его тяжелыми веками. Теперь он был похож на паука, скорчившегося на согнутых лапах, с выпуклыми глазами. И ясное мгновение шло безвозвратно.
— Шлялся, шлялся! — свистел он. — Хоббиты всегда так вежливы, да уж. О, хорошие хоббиты! Смеагол провел их тайной тропой, никому не известной. Он устал, он хочет пить, да уж, пить. И он ведет их и ищет путь дальше, а они говорят «шлялся, шлялся». Ничего не скажешь, хорошие друзья, да уж, моя прелесть, очень хорошие!
Сэм почувствовал укол раскаяния, хотя и не очень сильный.
— Прошу прощения, — сказал он. — Мне жаль, но ты так неожиданно разбудил меня, а я не должен был спать. Это сделало меня немного резким. Но мастер Фродо устал, и я уговорил его вздремнуть. Так вот и получилось. Извини. Но где же ты был?
— Шлялся, — ответил Голлум, и зеленый огонь в его глазах продолжал гореть.
— Ладно, — сказал Сэм, — будь по-твоему. В конце концов, это не так уж далеко от истины. Теперь нам предстоит шляться вместе. Который час? Еще сегодня или уже завтра?
— Завтра, — ответил Голлум, — или было завтра, когда хоббиты легли спать. Очень глупо, очень опасно, если бы Голлум не шлялся поблизости на страже.
— Мне кажется, это слово уже становится для нас утомительным, — сказал Сэм. — Но не важно. Я разбужу хозяина.
Он осторожно убрал волосы со лба Фродо и, наклонившись, тихо сказал:
— Вставайте, мастер Фродо! Вставайте!
Фродо пошевелился, открыл глаза и улыбнулся, увидев склонившееся над ним лицо Сэма.
— Рано поднимаешь меня, Сэм, — заметил он. — Еще темно.
— Здесь всегда темно, — сказал Сэм. — Но Голлум вернулся, мастер Фродо, и говорит, что уже завтра. Пора идти. Последний переход.
Фродо глубоко вздохнул и сел.
— Последний переход! — взбодрился он. — Привет, Смеагол! Нашел еду? Отдохнул?
— Ни пищи, ни отдыха, ничего для Смеагола, — проворчал Голлум. — Шлялся он.
Сэм прикусил язык и промолчал.
— Не говори о себе так, Смеагол, — заметил Фродо. — Это неразумно, даже если это правда.
— Смеагол повторяет то, что услышал, — ответил Голлум. — Так сказал ему добрый мастер Сэмвайс, который так много знает.
Фродо взглянул на Сэма.
— Да, сэр, — сознался тот, — у меня вырвалось это слово, когда неожиданно проснулся и увидел его рядом. Я уже сказал ему, что жалею об этом, но скоро перестану жалеть.
— Давайте оставим это, — сказал Фродо. — Мне кажется, мы с тобой, Смеагол, должны принять решение. Скажи мне: сможем ли мы найти дорогу дальше. Ты сделал, что обещал, и ты свободен: можешь искать еду и отдых, можешь идти куда угодно, только не к Врагу. И однажды ты получишь награду от меня или от тех, кто будет обо мне помнить.
— Нет, нет, еще нет, — завыл Голлум, — о нет! Разве они смогут найти путь? Нет, не смогут! Скоро будет туннель. Смеагол должен идти. Нет отдыха. Нет пищи. Пока еще нет.
Наверное, Голлум был прав и действительно наступил день, но хоббиты не видели никакой разницы, разве что тяжелое небо стало менее черным и похожим на гигантский дымный купол. Взамен мрака глубокой ночи, оставшегося теперь в расщелинах и ямах, мир окутала серая мерцающая тень. Они направились — Голлум впереди, хоббиты бок о бок сзади — вверх по длинному ущелью между обветренными скалами и колоннами, стоявшими с обеих сторон, словно громадные бесформенные статуи. Не было слышно ни звука. Впереди, на расстоянии примерно в милю, высилась огромная серая стена, последняя на их пути горная преграда. По мере приближения она становилась все темнее и выше, пока не закрыла собой весь горизонт. Глубокая тень лежала у ее подножия.
Сэм принюхался.
— Ух! Этот запах! — проворчал он. — Он становится все сильнее и сильнее.
Скоро они вошли в тень и посреди стены увидели вход в пещеру.
— Путь ведет туда, — тихо сказал Голлум. — Это вход в туннель.
Он не назвал его. Это был Торех-Унгол — логово Шелоб. Оттуда доносилось зловоние — не смертоносный запах распада с лугов Моргула, а грязные испарения, как будто внутри были нагромождены горы отбросов.
— Это единственный путь, Смеагол? — спросил Фродо.
— Да, да, — ответил тот. — Да, мы должны идти этим путем.
— Ты хочешь сказать, что бывал в этой дыре? — поинтересовался Сэм. — Фу! Но, может быть, ты не чувствителен к дурным запахам.
Глаза Голлума блеснули.
— Откуда ему знать о нашей чувствительности, не так ли, моя прелесть? Неоткуда ему знать. Но Смеагол способен многое вынести. Да, он был там, да уж, прошел насквозь. Это единственный путь.
— А что это за вонь? — снова спросил Сэм. — Похоже... м-да, хотя, признаться, мне не доставляет ни малейшей радости говорить об этом, похоже на какую-то оркскую нору, из которой лет сто не выгребали отбросов.
— Ну, — произнес Фродо, — орки не орки, а если это единственный путь, мы должны им воспользоваться.
