Темные ворота раскрылись. Путешественники цепочкой прошли мимо стражников и увидели широкую дорогу, выложенную массивными плитами и ведущую наверх, к большой каменной лестнице. По пути они миновали множество деревянных домов с темными дверями. Рядом с дорогой в каменном канале журчал быстрый ручей с прозрачной водой. Наконец они достигли вершины. Здесь на зеленой террасе стояла плоская возвышенность, в подножии которой бил неиссякаемый источник, вырываясь из каменного изваяния лошадиной головы. Под ней была установлена каменная чаша, накопившись в которой вода проливалась свободным потоком. Наверх вела широкая каменная лестница с высеченными из белого камня ослонами по обеим сторонам. На них восседали другие стражники, с обнаженными мечами на коленях. Золотые волосы падали им на плечи. Солнце отражалось в больших щитах, ярко горели длинные кольчуги. И ростом они казались выше обычных людей.
— Двери перед вами, — сказал провожатый. — Я должен вернуться к своим обязанностям у ворот. Прощайте! И да будет милостив к вам повелитель Марки.
Он повернулся и быстро двинулся по дороге назад. Остальные поднялись по лестнице к высоким стражникам. Молча стояли они наверху, не произнося ни слова, пока Гэндалф не ступил на мощеную площадку над лестницей. Тут стражники неожиданно приветствовали путников на своем языке.
— Привет, пришельцы издалека! — проговорили они и в знак мира повернули мечи рукоятями к путникам. Зеленые камни сверкнули в солнечном свете. Один из стражников выступил вперед и заговорил на вестроне.
— Я страж ворот Теодена, и мое имя Хама. Я вынужден потревожить вас просьбой сложить оружие, прежде чем вы войдете.
Леголас отдал ему в руки свой нож с серебряной рукоятью, лук и колчан.
— Берегите их, — попросил он, — потому что они из Золотого Леса и сама Леди Галадриэль дала их мне.
Удивление промелькнуло в глазах человека, и он торопливо положил оружие к стене, словно боялся даже притронуться к нему.
— Обещаю, что ни один человек его не коснется.
Арагорн стоял в нерешительности.
— Я не хочу откладывать или доверять Андурил другому человеку.
— Такова воля Теодена, — сказал Хама.
— Я не уверен, что воля Теодена, сына Тенгела, пускай даже он повелитель Марки, должна возобладать над волей Арагорна, сына Араторна, потомка Элендила.
— Это дом Теодена, а не Арагорна, пускай даже он король Гондора, сместивший Денетора, — ответил Хама, быстро отступая к двери и преграждая путь. Меч в его руке теперь был обращен острием к путникам.
— Пустой разговор, — прошептал Гэндалф. — Требование Теодена беспочвенно, но сопротивляться глупо. У короля есть право требовать повиновения, разумен его приказ или не разумен.
— Верно, — согласился Арагорн, — и я выполнил бы приказ хозяина дома, будь это даже лесная хижина, если бы речь шла о другом мече, а не об Андуриле.
— Каким бы ни было его название, — сказал Хама, — вы положите его, если не хотите в одиночку сражаться с воинами Эдораса.
— Не в одиночку! — сказал Гимли, трогая пальцем лезвие своего топора и мрачно глядя на стражника, как будто это было молодое дерево, которое гном задумал срубить. — Не в одиночку!
— Тише, тише! — остановил их Гэндалф. — Мы же друзья. Или должны быть друзьями: если мы поссоримся, единственной наградой нам будет смех Мордора. У меня срочное дело. Вот, по крайней мере, мой меч, добрый Хама. Береги его. Он называется Гламдринг, и он сделан эльфами давным-давно. Позвольте же мне пройти. Ну же, Арагорн.
Арагорн медленно отстегнул меч и сам положил его у стены.
— Здесь я оставлю меч, но советую вам не прикасаться к нему и никому не позволять прикасаться. В эльфийских ножнах скрывается меч, который некогда был сломан и теперь скован вновь. Тельхар первым изготовил его в Давние Времена. Смерть ждет всякого обнажившего этот клинок, если он не потомок Элендила.
Стражник отступил на шаг и в изумлении посмотрел на Арагорна.
— Кажется, вы прилетели на крыльях песен из забытых дней, — сказал он. — Все будет, как вы говорите, господин.
— Ну, — сказал Гимли, — в компании Андурила моему топору полежать здесь не стыдно. — И он положил топор на пол.
— А теперь, если это все, чего вы хотели, ведите нас к своему хозяину.
Стражник стоял в нерешительности.
— Ваш посох, — обратился он к Гэндалфу. — Прошу прощения, но его тоже нужно оставить у двери.
— Глупости! — сказал Гэндалф. — Предусмотрительность — одно, а невежливость — совсем другое. Я стар. Если я не буду опираться на посох при ходьбе, мне придется сидеть здесь и ждать, пока Теоден сам не придет поговорить со мной.
Арагорн засмеялся.
— У каждого есть что-нибудь слишком дорогое, чтобы с легким сердцем доверить это другому. Но неужели вы лишите старика его опоры?
— Посох в руке колдуна может быть не просто опорой старости, — сказал Халла. Он с сомнением посмотрел на ясеневый посох в руках Гэндалфа. — Но в трудных случаях человек должен полагаться на свой рассудок. Я верю, что вы друзья и люди чести, что у вас нет злых намерений. Можете войти.
Охранники подняли тяжелый брус на двери и медленно повернули ее на петлях внутрь.
