Печально отвязали друзья погребальный челн. В нем, скользящей по быстрой волне, лежал Боромир – спокойный, мирный. Поток подхватил челн. Вторая лодка осталась на месте, удерживаемая гребцами. Боромир проплыл мимо; его челн медленно удалялся, пока не превратился в черную точку на золоте, и неожиданно исчез. Все так же ревел Раурос. Река приняла Боромира, сына Денетора, и в Минас-Тирите его больше не видели по утрам на Белой башне. Но много лет спустя в Гондоре рассказывали, будто эльфийский челн миновал водопады и унес Боромира через Осгилиат и устье Андуина в Великое Море, под ночное звездное небо.
Некоторое время три товарища молчали, глядя вслед челну. Затем Арагорн заговорил: — Его будут высматривать с Белой башни, но он не вернется ни с Моря, ни с гор. — И он медленно запел:
Затем запел Леголас:
Вновь запел Арагорн:
Так они закончили и, развернув свою лодку и, борясь с течением, поплыли к Парт-Галену.
— Вы оставили мне восточный ветер, — заметил Гимли, — но я ничего не скажу о нем.
— Так и должно быть, — отозвался Арагорн. — В Минас-Тирите восточный ветер не расспрашивают о новостях, а лишь терпят. Однако Боромир уже пустился в дорогу, и мы должны сделать свой выбор.
Он быстро, но тщательно осмотрел зеленую лужайку, часто наклоняясь к земле. — Здесь не было орков, — сказал он. — Кроме этого, ничего нельзя утверждать определенно. Здесь все следы наши, они перекрываются. Не могу сказать, возвращался ли сюда кто-нибудь из хоббитов после того, как начались поиски Фродо. — Странник вернулся на берег к тому месту, где в реку впадал ручеек. — Вот здесь следы более четкие: хоббит заходил в воду и вышел из нее. Но давно ли, не знаю.
— Как же вы разрешите эту загадку? — спросил Гимли.
