Мы с дедушкой отошли, чтобы прочитать, что написано про Старого Служаку на стенде, а мимо нас пронёсся охранник парка с воплем:
– Мэм! Мэм!
– Чтоб тебя! – вырвалось у дедушки.
Бабушка уже лезла под верёвку. Охранник едва успел её перехватить.
– Мэм, это ограждение здесь не просто так!
– Я просто хотела как следует всё рассмотреть, – бабушка с оскорблённым видом одёрнула платье.
– Не беспокойтесь, – уверял охранник. – Вы всё отлично рассмотрите. Только, пожалуйста, оставайтесь
На стенде было написано, что Старый Служака просыпается каждые пятнадцать минут. Вокруг верёвки собиралось всё больше и больше народу. Здесь были люди всех возрастов: ревела малышня, старики усаживались на складные стулья, подростки щеголяли наушниками от плееров, парочки держались за руки. Я заметила и тех, кто говорил на других языках: совсем рядом стояла группа итальянцев, а на другой стороне – немцев.
Бабушка в нетерпении заламывала руки и повторяла:
– Уже скоро? Уже совсем скоро?
В последние минуты перед извержением Старого Служаки толпа вдруг притихла. Все дружно смотрели на дыру. Все вслушивались.
– Пора? – спросила бабушка.
Раздалось лёгкое шипение, и из дыры вылетело несколько капель воды. Мужчина рядом со мной сказал:
– Эх, и это всё…
Но его прервал новый звук, на этот раз более громкий: загремело и захрустело, как будто кто-то тяжёлый ходил по гравию. И мы увидели ещё два плевка.
– Эх… – снова начал мужчина.
И тут словно взорвался радиатор, или у чайника сорвало крышку. Старый Служака зашипел и засвистел. Над дырой взметнулся небольшой столб воды – не выше метра.
– Эх, – завёл своё мужчина, – и это всё… Новый столб пара вырвался вверх с шипением и свистом, а за ним словно по волшебству вырос столб кипящей воды, который рос и рос без конца, пока не стало казаться, что это целая река взметнулась прямо в небо.
– Как будто перевёрнутый водопад! – восхитилась бабушка.
Её было едва слышно из-за оглушительного шума, и я готова была поклясться, что в это время содрогалась даже земля под ногами. Горячий пар ветром понесло в нашу сторону, и все подались назад.
Все, кроме бабушки. Она так и замерла на месте со счастливой улыбкой, подставляя лицо пару и любуясь высоченным столбом воды.
– Ого! – кричала она среди этого шума. – Ого! Па-даб-ду-ба!
А дедушка не смотрел на Старого Служаку. Он смотрел на бабушку. Он подошёл и крепко-крепко её обнял.
– Что, нравится тебе этот старый гейзер? – спросил он.
– Ещё как! – воскликнула бабушка. – Ох, ещё как нравится!
Мужчина, стоявший возле меня, смотрел на Старого Служаку с открытым ртом.
– Боже, – наконец сказал он. – Боже, это поразительно!
А Старый Служака мало-помалу успокоился. Мы следили за тем, как он уменьшается и уходит в свою дыру. Мы стояли и смотрели даже тогда, когда все остальные зрители ушли. Наконец бабушка вздохнула и сказала:
– Ладно, поехали.
Мы уже сели в машину и собирались тронуться с места, когда бабушка вдруг расплакалась.
– Чтоб тебя! – воскликнул дедушка. – Теперь-то что стряслось?
– Ох, ничего, – бабушка громко всхлипнула. – Я просто так счастлива, что наконец увидала Старого Служаку.
– Старый ты мой крыжовничек, – сказал дедушка и завёл двигатель. А потом пообещал: – Сейчас проскочим Монтану в два счёта! И ещё до вечера будем на границе с Айдахо. Вот, смотрите, как я это делаю. Я давлю на педаль… – Он налёг на газ и лихо вырулил с парковки. – Айдахо, мы идём!
Весь оставшийся день мы неслись через Монтану. Я не успела как следует рассмотреть карту штата, но вокруг везде были горы. Когда мы выехали из Йеллоустона, то начали свой путь у подножия Скалистых гор и всё время упорно поднимались выше и выше. Иногда дорога вилась по краю обрыва, так что от пропасти за узкой полосой гравия нас отделяло лишь хлипкое ограждение. Часто, минуя очередной крутой поворот, мы оказывались нос к носу с неуклюжим трейлером, протискивающим свой широкий кузов по горной трассе.
– На такой дороге сам чёрт не проедет, – ворчал дедушка, но вид у него был ужасно довольный, как у мальчишки, которому позволили покататься верхом на любимой лошадке. – А ну, давай поднажмём! – обращался он к машине, собираясь преодолеть очередной подъём. И радостно кричал: – Йо-хо! – когда ему это удавалось.
А я готова была разорваться пополам. Одна половина меня восхищалась окрестностями. Я должна была честно признаться: здесь было очень красиво – может, даже красивее, чем в Бибэнксе. Деревья, камни, горы. Реки и цветы. Олени, лоси и кролики. Это была поразительная страна, необъятная страна.
Но зато вторая половина меня дрожала, как заливное на тарелке. Я с содроганием представляла, как наша машина проламывает ограждение и летит с обрыва. Перед каждым поворотом всё во мне сжималось: вот сейчас мы врежемся в грузовик или трейлер! Всякий раз, стоило мне заметить автобус, как я начинала следить за тем, как его покачивает на ходу. Меня ужасало, в какой опасной близости от гравиевой обочины бешено вращаются его колеса. И я долго смотрела ему вслед, как он уносится вдаль, вписавшись в поворот.
