Выглянувшее солнце удивительно преобразило город. Внезапно, словно где-то прорвалась плотина, улицы заполнились мужчинами и женщинами, спешащими по своим делам. Это напоминало кадры из старого кинофильма. Многие горожане были одеты по моде сороковых годов прошлого столетия. Женщины с завитыми челками в строгих жакетах и платьях с широкими плечами, мужчины в темных мешковатых костюмах и шляпах, покуривающие трубки. Некоторые носили рабочие комбинезоны, кепки или соломенные шляпы. Все они выглядели довольно привлекательно и принадлежали к классическому скандинавскому типу: высокие, светловолосые и голубоглазые. Многие ехали на велосипедах, другие шли пешком, кое-кто толкал впереди себя тачку или тележку. Но Пендергаст не заметил на улицах ни одного автомобиля, за исключением джипов времен Второй мировой войны с шоферами, одетыми в форму цвета хаки, и важными пассажирами в серых мундирах. Только они имели при себе оружие — пистолеты крупного калибра, а иногда даже штурмовые винтовки с увеличенными магазинами.
Прохожие останавливались и смотрели на Пендергаста, одни с праздным любопытством, другие с откровенной враждебностью. Потому что доктор Персиваль Фосетт выделялся в толпе, как белая ворона. Чего он на самом деле и добивался.
Пендергаст устремился к причалу, на ходу громко объясняя провожатому, что Королева Беатрис предпочитает прибрежные районы и появляется обычно перед рассветом, а не на закате, как думают все остальные. Эгон вроде бы и не слушал его, но без устали шагал вслед за ученым.
Лодки на пристани содержались в превосходном состоянии, хотя некоторые были намного большего размера, чем требовалось для рыбалки на озере. Кроме них, там стояли на приколе две моторные баржи с тяжелыми механизмами непонятного назначения, опять-таки слишком громоздкими для небольшой сельскохозяйственной общины. Трудно было даже предположить, как все это смогли доставить на отдаленное, изолированное озеро. Вечерело, и на причале царила деловая суета. Рыбаки перегружали дневной улов на тяжелые ручные тележки и сразу же обкладывали его льдом. Все они производили впечатление сильных, трудолюбивых и независимых людей — одним словом, идеальное общество. Пендергаст не заметил в городе ни одного бара или кафе.
— Скажите, Эгон, неужели в городе совсем не употребляют спиртное? Это запрещено?
Увы, он не дождался не только ответа, но даже слабого намека на то, что вопрос вообще был услышан.
— Ну хорошо. Пойдем дальше.
Он двинулся вдоль причалов. Непогода окончательно уступила место красивому, зачаровывающему закату. Огромный оранжевый шар солнца медленно опускался в багряные облака над противоположным берегом, отражаясь в воде и высвечивая силуэт полуразрушенной крепости на острове.
Позади дальнего причала виднелось странная композиция из трех огромных валунов, на удивление одинаковых по форме и размеру. Они возвышались над поверхностью воды на несколько футов и располагались треугольником на расстоянии приблизительно в десять ярдов друг от друга. Здесь Пендергаст остановился и оглянулся на город, спускающийся к озеру по склонам кратера. Удивительная картина чистоты, аккуратности и порядка. Добротные здания, белеющие свежей штукатуркой; ставни, расписанные в яркие голубые и зеленые тона; под многими из окон подвешены ящики с цветами. На улицах не видно никакого мусора, даже старых автомобильных покрышек, никаких надписей на стенах и заборах, ни одной бродячей собаки... или вообще ни одной собаки. А также пьяниц, бродяг и бездельников. Не слышно ругани, криков, громкого шума.
Помимо собак и мусора, в городе не хватало еще чего-то привычного. На улицах встречалось множество пожилых людей, но ни одного дряхлого старика, толстяка или калеки. И что особенно интересно, никаких близнецов.
Одним словом, не город, а прекрасная маленькая утопия, затерянная в джунглях Бразилии.
Когда на озеро опустились сумерки, в крепости зажглись огни. В ночной тишине стоявший на причале Пендергаст различил отдаленные звуки, доносящиеся с разных концов озера: гудение генераторов, металлический лязг механизмов, потрескивание электрических контактов и за всем этим — очень слабый, отдаленный крик какой-то птицы... или, может быть, истязаемого человека.
87 Бургомистр
60
За причалами вдоль извилистой береговой линии раскинулся галечный пляж. Дальше, на расстоянии в четверть мили, сплошной стеной с острыми зубьями вставал лес. Как только солнце, опустившись ниже последнего слоя облаков и выдав прощальный фонтан света, исчезло за горизонтом, небо сделалось совсем черным.
Пендергаст вытащил из рюкзака красный фонарь. Затем повернулся к невозмутимому Эгону и произнес тихим, дрожащим от волнения голосом:
— Мой дорогой спутник, сейчас наступит время Королевы Беатрис.
